Ритуал завершен, можно приступать к конструктивному диалогу.
— Итак, я вас слушаю, проситель, — тон ее стал резче.
— Меня зовут Фён Вагнер, — начал он. — Вчера я узнал, что в Леополисе погибла моя дочь. Я пришел просить не подвергать ее тело переработке и вернуть семье, — голос мужчины не дрожал, словно он говорил обыденные вещи.
— Вы ведь понимаете, что время переработки давно прошло? — поинтересовалась Клэр. — Все погибшие в пределах больницы разбираются на донорские части почти сразу после констатации смерти.
Мужчина поджал губы и растерянно посмотрел на чашку, стоящую в стороне. И Клэр понимала его, ведь, заварив эту комбинацию трав, она пообещала надежду.
Был ли стыд за ранее сказанное? Нет. Она хотела, чтобы он почувствовал эту боль и разочарование. Эмоции, которые проскользнут на его лице следом будут неподражаемы, словно дорогое вино.
— Она жива, — прошептала Клэр, наслаждаясь произведенным эффектом. Мужчина резко вскинул голову. Глаза заблестели, даже рыжие брови дернулись вверх. Удивление, злость и надежда в непередаваемом сплетении. И следующая фраза заставит его выдохнуть, то, что застыло в легких. — По крайней мере, вчера в десять утра она была полна жизненной энергии.
— Как это понимать? — взял себя в руки Фён Вагнер.
— Она в бегах, господин Вагнер, — префект говорила предельно просто, отмечая известные ей факты. — В самых обычных, наспех спланированных бегах. Без еды, воды и средств к существованию… В компании телепата и ГМО, которого спасла.
— То есть с двумя мужчинами… — прошептал он, и при этом его глаза недобро, совсем по-отцовски блеснули.
— Жители полисов нравственные, господин Вагнер, — улыбнулась дэ Руж, — от этих парней ей точно ничто не угрожает. Так что пейте свой чай и выдохните.
Мужчина с сомнением взглянул на чашку, стоящую в стороне, а потом залпом ее осушил, не постеснявшись сожрать даже листья.
Это заставило Клэр улыбнуться. Как говорится, о вкусах не спорят, о ритуалах тем более.
— Это хорошая весть, дающая надежду, — наконец выдохнул он и опустевшая чашка с силой стукнулась об резную столешницу.
— Прекрасно, — улыбка сползла с ее лица, — а теперь я накрою на стол и налью чего покрепче, господин Вагнер…
Мужчина нахмурился: крепость напитка обозначало только одно, проблемы… Большие и трудно решаемые…
Похоже, за хорошую весть придется платить.
* * *
Ирраиля разбудил звонок. Четвертая смена была в самом разгаре, а значит, на поверхности глубокая ночь.
Заснул он, сидя за рабочим столом, придавив информационные кристаллы, которые просматривал после загрузки личности в Вито. Телефон трезвонил. Номер на старом экране был незнакомым. Нахмурившись, он растер лицо ладонями и стащил трубку.
— Слушаю…
— Доброй ночи, — прозвучал мужской голос. — Меня зовут Димитрий, я советник имперской канцелярии. Ищу мастера Ирраиля.
Сглотнув, старик дрожащей рукой оперся о рабочий стол, закиданный информационными носителями и блоками памяти, а потом посмотрел в глубь лаборатории с активированной капсулой жизнеобеспечения.
— Давно не слышал тебя… Димитрий, — выдохнул он, — чему обязан такой честью?
— Отставь язвить, старый друг, — фыркнул давний знакомый, — знаю, виноват… но мне нужна твоя помощь.
— Опять… — Ирраиль упал в свое рабочее кресло и смахнул волосы с лица. — В прошлый раз аналогичная помощь стоила мне практики.
— Не только тебе, Ирраиль, — возразил Димитрий, — теперь все официально. С бумажками, печатями и подписью Фердинанда.
— И чего хочет наш новый император? — взгляд Ирраиля опять прикипел к капсуле. Как говорили с незапамятных времен, вспомни черта — и тот явится. Хорошо хоть, Димитрий, а не демон Абэ. Последний на слова не разменивался и всегда рубил с плеча.
— Невозможного, Ирраиль, но, если сделаешь, считай, что сможешь вернуть не только частную практику, но место в Кальтеное.
— Пытаешься меня купить, — недовольно прошептал Ирраиль. Некстати вспомнились обязательства перед Биби. Их ведь тоже надо будет решить.
— Брось, старик. Я могу купить тебя только в том объеме, который ты готов продать… и не говори, что последние пятнадцать лет ты этого не делал. Ты не из тех, кто смотрит на запреты.
— Я не могу просто взять и покинуть нору, Димитрий. Надо мной и надзиратели, и коменданты, и даже префект… Бумажки легко идут только вниз, вверх они так быстро не подымаются.
— Эти вопросы я решу сам, Ирраиль. За префекта не волнуйся. Она в курсе.
— Ее тоже реабилитировали?