— И главное, держи крепко, да не поломай. Мне он нужен целым, а не калекой…
Голиаф даже не запыхтел, подхватывая парня, как пушинку. Ирраиль же проковылял к операционному столу и недовольно буркнул:
— А этих студентов уведите, уведите отсюда! — обернулся он, тыча во врачей. — Хотя нет, неуча оставьте, пусть болтает…
— Вы об этом еще пожалеете, — возмутился тот самый «неуч», пока его друзья, возмущенно галдя, покидали лабораторию.
— Поговори мне еще, на одной ноге всю операцию стоять будешь, — проворчал мастер. — Иди мой руки, работать будешь.
* * *
— И кто ты? — поинтересовался хозяин кабинета. Голографический экран заступал его лицо почти полностью, смазывая черты и делая их неузнаваемыми.
— Любовница, — почти без промедления ответил Вито. Мужчина, сидевший напротив, как раз присосался к чашке с густой чёрной жидкостью и от неожиданности поперхнулся. Чёрная субстанция упала на клавиатуру и заляпала часть информационных кристаллов, лежавших в раскрытом боксе.
— Уверен? — на всякий случай переспросил он, а потом, нахмурившись, отставил чашку, поднял клавиатуру и небрежно ее отряхнул.
Вито медленно кивнул, все больше хмурясь. Память из структурированной системы начала напоминать тот бедлам, что творился у полицейского на столе. Значения слова «любовница» в голове почему-то не было. Неужели придется учить это самому? Спросить, что ли? Не успел, гемовец опередил его.
— А для кого, знаешь? — поинтересовался он, быстро заполняя на клавиатуре очередной пункт анкеты.
Вито вздохнул. Он знал ответ на этот вопрос так же хорошо, как и то, что этим утром открыл глаза впервые.
— Его величество Фердинанд Первый, император Сакской империи…
Гемовец что-то нечленораздельно булькнул. Потом прочистил горло протяжным: «Кхм».
— Заказ, подарок, подстава? — наконец спросил он, бросая на парня косые взгляды сквозь голографический экран.
Вито нахмурился, касаясь тонкими пальцами гудящей головы.
— Заказчик господин Биби…
Больше вопросов не было. Последние строки анкеты полицейский набирал особенно громко, усердно отстукивая по кнопкам. Потом выхватил пустой инфокристалл из бокса и вставил его в приемник.
По его лицу было непонятно, веселится он или раздражен. Работу он делал быстро, не подкалывал, за что Вито был откровенно благодарен. Насмешек ему сегодня хватило.
— Не советую тебе покидать Ио, а тем более в сторону Сэльвы, — наконец сказал он. — О цели не распространяйся, многие не поймут. Да и нашему мастеру будет проблема. Понял?
Вито молча кивнул. А гемовец подхватил со стола аппарат, который быстро приобрел в мыслях парня название «маркировщик», и велел обнажить плечо. Стоило ему коснуться кожи своей машинкой, как ее обожгло болью. Электрический разряд прошелся по мускулам, выбивая непривычную дрожь. Полицейский не удивлялся, и Вито решил последовать его примеру. Лишь скользнул взглядом по предплечью и отметил разрез на коже, да бугорок под ней. Из разреза тонкой струйкой текла красная жидкость. Кажется, название ее — кровь.
— Чип номерной, — начал объяснять мужчина. — Закреплен за твоим генетическим кодом. Удалишь, впаяют штраф. Большой, за пару лет не откупишься. Советую пройти курс адаптации и получить иную профессию. Потому что твоя цель, мягко говоря, неадекватна. И имя… Кроме имени есть фамилия. Поскольку ты искусственный, фамилия положена стандартная, захочешь, через пять лет поменяешь. Захочешь, допишешь себе отчество… Но это вряд ли, — говорил он и, отложив маркировочную машинку на стол, налепил пластырь поверх пробитой насквозь кожи.
— Спасибо… — растерянно прошептал Вито, поправляя на себе одежду.
— Иди уже… Вито Лаен, — отмахнулся гемовец… — на выходе из департамента зайдешь в терминал, там пройдешь контрольное сканирование и свободен.
Стоило парню покинуть его кабинет, полицейский ухватился за трубку стационарного телефона. Код шефа нащелкал по памяти и, стоило тому поднять трубку, сразу перешел к делу.
— Шеф… Старик Ирраиль, похоже, спятил. У нас здесь искусственник со скандальной целевой установкой. Анкета уже в базе данных…
Вито вышел из Департамента в полном одиночестве. Голова раскалывалась, а в теле чувствовалась слабость. Пальцы сжимали ворох рекламных проспектов о социальных коучах и курсах адаптивного поведения.
Прокручивая назад разговор с последним гемовцем, он все никак не мог понять, зачем рассказал. Ведь можно было просто соврать. Но нет, он сказал, словно в самом произнесении этой странной по своей сути фразы крылась вся его жизнь. Ему было тяжело вставать с того стула и тяжело двигаться. Оттого, закрыв за собой дверь кабинета, Вито застыл, собираясь с мыслями. А потом сквозь тонкую преграду до него донеслась фраза о спятившем мастере.