Внезапность проявления сущностей, разве что.
- Такая провидица не нужна… - повторил магистр и снова замолчал.
Тишина навалилась тяжестью камня.
Где-то в глубине пещеры капала вода.
- Но ордену нужна полноценная Псица Ребехкара для задания в Равесском Калтанате, - сделав паузу, помиловал ее Вожак. – Мне нужна. Выбирай свой круг, ученица.
Целесообразность. Высший принцип разума.
Казнить провинившуюся сейчас нецелесообразно, только и всего. Лучше отправить на задание, где она сама себя казнит с пользой для ордена. Или заслужит прощение, доказав, что способна не только на трансы…
Она склонила голову, окидывая взглядом возвышение перед Вожаком, где находились три весьма неприятных предмета: длинный кинжал без резьбы (меч Псицам не полагался), семихвостая плетка с простой черной рукоятью и грубая глиняная чаша, полная маслянистой черноты. Три круга, три смерти: за ошибку Воина, Гончего или Логика.
«Не из чего выбирать», - мысленно фыркнула испытуемая.
Воин из нее - как из тростинки дубина.
Стать Гончей? У нее получится. Но Гончие редко становятся командорами.
Логика и провидение тем более не совместимы.
Ее ободранная, окровавленная рука поднялась и указала на магистра ордена. В конце концов, его ладони тоже опирались о возвышение, следовательно, находились в зоне ее выбора. Ладонь - круг, вбирающий все три, умирающий трижды: для себя, для людей, для мира.
Круг власти.
Легкая тень омрачила и без того не лучезарное лицо Керрида.
- Хороший выбор, Ребехкара. Но у Божьих Псов пока есть Вожак.
Девушка поежилась от скрытой угрозы в его голосе.
Возвышение начало опускаться, открывая путь вглубь пещеры, но перестаралось, и на его месте образовалась яма. Девушке узкий провал показался пустяковым препятствием. Но, едва она сделала шаг, яма изрыгнула клуб удушливого дыма.
Все-таки яд! Сорвав с себя остатки изодранной рубахи и морщась от боли, Ребехкара обмотала голову, надеясь, что за этот миг углубление не расширится, и на третьем шаге перед прыжком она не свалится в ядовитую пасть.
Она прыгнула и шмякнулась о стену, выросшую за это самое мгновение прыжка. Сдернула повязку. Каким-то непонятным чудом она прыгнула в противоположную сторону, к выходу, и едва не выкатилась из пещеры.
Голова кружилась. Казалось, легкие превратились в кузницу: раскаленные мечи вспарывали грудь изнутри.
Она повернулась. Едва различила блики двух факелов в глубине пещеры. Услышала голос Вожака:
- Ты заставляешь меня усомниться в тебе, Ребехкара. Для Псов, готовых к служению сердцем, здесь нет препятствий.
- Но… яма… стена… - пролепетала она.
- Так яма или стена? Пещера выявляет истинную готовность учеников. Все препятствия ты создаешь сама.
Она вздрогнула. Холодок скользкой отвратительной змейкой куснул спину.
Она сама себя предает?
Ребехкара шагнула к Вожаку. Покачнулась. Мысли путались. Странно: если яма с ядовитыми испарениями – плод ее воображения, то почему от этого плода так выворачивает? Может ли галлюцинация отравить?
Перед глазами все расплывалось. Смуглое лицо Керрида превратилось в невнятный блик. Она шла к нему.
В другом времени, другом месте. Ей мерещились обугленные развалины, пожарища с остовами печей, полуобгорелые мертвецы в пыли, женщины с распоротыми животами и выколотыми глазами. И дым. Густой, черный, сытый дым поднимался в небо, поглощая солнце, ставшее невнятным бликом. Она шла в другом времени, другом месте, и кто-то жуткий шел по ее следам.
Ребехкара вступила в непроглядную черноту, стены пещеры напоминали о своем незыблемом присутствии только ощущением тесноты, дышавшей холодом. А вместо маячившего впереди Керрида перед ней возвышался жертвенник с золотым диском, подвешенным на цепи в изножье. Его мерцание она и принимала за ускользавшее, как горизонт, лицо Вожака.