Дункан выругался, осветив факелом синее лицо с закатившимися глазами.
- Я не убивал его, Ребехкара!
Изо рта мертвеца сочилась струйка кровавой слюны. Наклонившись, девушка рассмотрела: Керрид перегрыз ремень, пропущенный через рот, и убил себя, заглотив язык. Но зачем Вожак таким кардинальным образом признал поражение? Вряд ли из-за позора – проигрывать битвы Псы умели с достоинством. Какие секреты ордена магистр боялся выдать Дункану?
А ведь он уже выдал, - вспомнила девушка лекцию о тайных знаках. Потому и выбрал такой способ, как последнюю возможность сообщить посвященным о вынужденном предательстве (хотелось бы ей знать, как Дункан вынудил самого Керрида предать орден!) и расплате за него, если его труп найдут Псы. Потому что не могло Вожаку не хватить силы воли, чтобы остановить сердце, если уж понадобилось срочно покончить с собой. Нет, она решительно не понимала, зачем.
Пока Дункан, кликнув мерзкого помощника, прятал куда-то мертвеца, Ребехкара обследовала место, где умирал Вожак. У одной из стен, куда проникавший в трещины ветер нанес песок и пыль, виднелись полустертые штрихи. Надпись выполнена вкривь и вкось, наверняка камнем, зажатым в зубах. То ли «ветка», то ли «детка».
На большее сил Керрида не хватило. Странно. Что бы это значило? Запомнив каждый штрих, Ребехкара стерла надпись.
Девушка повернулась, высоко подняв факел, и ахнула: на стене высветилась почти целая и незакоптевшая древняя фреска. На вторгшуюся в святая святых смотрели многоликие боги Азды с безобразными головами, на которых умещались по несколько морд с десятком разноцветных глаз.
Некоторые чудовища имели крылатые тела, из которых торчали грозди змеиных шей, увенчанных головами, отдаленно напоминавшими то москатов, то драконов или даже солнечных вэльфов.
Завороженная девушка подняла факел повыше и даже привстала на цыпочки. И едва не выронила факел: над чудищами, кишевшими в странном, упорядоченном как арабески танце, парил непонятный многокрылый мэльф.
Двуликий. И один его лик – прекрасный, синеокий, белоснежный, с белыми же волосами, был совсем как у человека. Точнее, как у Владыки, натха. А натхи, как известно – такие же нелюди, но стоящие особняком от всей Братчины проявленных.
Второй лик существа, как бы выраставший из лба вместо короны, был воистину чудовищен, словно в нем сосредоточилась вся мерзость мира – черно-сизый, со склизкой, даже на рисунке гнилостной круглой пастью, обрамленной тремя рядами клыков, с бугрящимися как у мух фасеточными глазами.
О таких богах молчали даже «Анналы Азды».
С трудом Ребехкара отвела глаза от росписи. Что ж она медлит? Надо бежать отсюда!
…Бежать, даже если нет сил. Из сожженной долины - в предгорье, окутанное туманом. В ее руке трепещет шелк красной маски, снятой со вспотевшего лица. Бежать, в другом времени, другом месте – там, где Звездные Пряхи вплетают твою жизнь в причудливый узор Пути, где Звездный Ветер отнимает твою жизнь в обмен на расстояние. Бежать…
Она опоздала. Дункан ввалился в потайное святилище мэльфов.
- Идем, Ребах. Тебе нельзя здесь долго находиться.
- Почему тут изображен натх? Разве они не появились позже, уже во времена Вавилора?
- Считается, что это позднейшие подрисовки. Не забивай голову мифами. Провидице это ни к чему. Если ты хочешь узнать тайны натхов, тебе надо узнать сначала, что такое ниги, откуда они вообще пришли в наш мир. А, кстати, провидица, почему бы тебе и не попробовать?
- Это невозможно, Тварей нельзя провидеть, - фыркнула девушка, прекрасно знавшая, что никто еще не уцелел после встречи с Тварями, даже натхи, и пожелание «узнать, что такое ниги» означало вежливое «не суй нос, куда не надо».
- И натхи не поддаются, не так ли? – подмигнул Пес. – Разве это не достойная задача для провидицы – узнать истину вопреки всем запретам на знание?
Да, это была бы достойная задача, но не главная. Главная для нее сейчас – узнать, что затеял Пес. Ребехкара всегда была любопытна, а любопытство, как известно, и кошку сгубило.
3.2
***
Вернувшись в пещеру посвящений и оставив безмолвного моската охранять вход, Меченый сразу, как ни в чем не бывало, возобновил прерванный вылазкой в святилище мэльфов разговор: