И девушка обомлела: на тысячелетнем камне образовалась едва заметная вмятина. Боже… Кто перед ней?
Синеглазный помрачнел, смущенно отвел взгляд. Продолжил:
- Если бы Вожак не убил себя, все прошло бы почти как обычно. Орден смирился бы и с таким отклонением от ритуала: им не выгодно тебя терять. Но сейчас вряд ли они успокоятся. И поэтому, Ребехкара, я сделаю все, чтобы избежать последствий и не оставлю тебе никакого выбора, даже если ты проклянешь меня самыми страшными проклятиями.
- Ты уже не оставил, войдя сюда.
- Небольшой еще был. Уйти немедленно, не дожидаясь суда ордена. Москат отнес бы тебя хоть на край земли, куда Псам долго придется бежать.
- Добегут.
- Вот поэтому тебе не остается ничего другого, как стать Божьей Псицей. Отдать себя в Его руки. Посвящение состоится, Ребехкара. Но не так, как замыслил Керрид. Решайся. Оно не должно быть насильным.
- Ты не жрец.
- Если бы ты знала, как это здесь неважно!
Она закрыла глаза. Откинулась на жертвенник, который уже совсем освоила в качестве ложа. Она чувствовала, как ее сила и воля словно засасывались в воронку - куда-то в иное время, иное бытие, где они оказались нужнее…
…где она мчалась быстрее горной реки, легче ветра, обходя пожарища. В незнакомых местах, мимо разоренных домов затерянного в лесу селения… Ее взмыленный конь вздымал крутые бока. К ее лицу прилип шелк красной маски. Рядом с ней скакал ее возлюбленный, ее чернобородый бог с карими глазами Асахидов. По ее следу шел предсказанный ужас. Шла Тварь Тварей. И нельзя было оставлять ей ничего живого. Ничего. Ни одного мыслящего существа.
- Что с тобой? - Дункан дотронулся до ее руки. Глаза его расширились в недоумении. – Да ты вошла в «Кольцо змеи», провидица! Ты пожираешь саму себя, дотягиваясь из будущего. Хотел бы я знать, для чего и когда тебе понадобятся такие силы.
Ей самой было интересно, по какой причине она истощит себя до смерти, и начнет цеплять силу, замкнув себя в эту ночь.
Почему именно в эту, догадаться не трудно: ведь в будущем она уже знает, что происходит здесь, в настоящем. Знает, что под боком – эликсир проявленных. Значит, другого безопасного доступа к источнику сил не было. И она создала кольцо, существуя теперь в двух моментах времени.
- Для «Бегства ветра», - прошептала Ребехкара, уставившись в густую тьму под сводами пещеры. – Похоже, где-то в будущем я влипла так, что мне теперь… тогда… там нужна вода Братчины. Иначе мне там не выжить. Странное ощущение.
Меченый Пес понимал, насколько коварно состояние «Бегства ветра»: оно сжигало плоть бегущего, выкачивая из человека все силы, опустошая все резервы. Сознание не будет реагировать на боль, даже если человек сломает обе ноги, что маловероятно, ибо ведомый Звездными Пряхами почти не подвержен несчастным случаям – он не поскользнется, не споткнется, не утонет, преодолеет даже отвесные скалы, безошибочно находя самый лучший и удобный путь. Остановить его можно только оружием, и то не всяким.
- Никогда не слышал, что провидицы способны сквозь время черпать силы у самих себя, - сказал Дункан, поднимая девушку на руки и опуская в купель с палящим, ужасным пойлом Братчины. – Давай, насыщайся, если хочешь добежать. Мне пригодится такой враг, как ты, Ребехкара.
Ни жалости, ни милости, ни добра, ни зла.
Никаких чувств.
Только расчет движет Псами. Целесообразность, будь она проклята.
- Я всегда была соперником, но не врагом, - буркнула она.
- Еще предстоит. Но могла бы стать другом.
Пушистые ресницы вспорхнули. Другом? Она? Меченому?
Дункан кивнул:
- Я хотел предложить тебе союз с нами.
- С кем? С тобой и кровососом?
- Уже неважно. Теперь мне придется менять подковы на скаку, демон подери этого Керрида и его идиотские планы. Все-таки он был слишком импульсивен для Вожака. Хватит, вылазь! Непроявленным много нельзя – сгоришь.
Он вытащил ее из купели, опустил все на ту же каменную перину, заставил опустошить чашу с горьким травяным настоем. Голова сразу же закружилась. И запах какой-то дряни, брошенной Меченым на раскаленную жаровню, был ужасен…