- Я пришел предупредить тебя, магистр Керрид. Кто-то начал снимать охранные сферы с нигов, и сегодня утром принесена первая жертва на Алтарь Времен. Именно этим объясняется всплеск единовременных проявлений в мире. Если орден не изменит политику, Псов не станет вместе с Вавилором.
Черноволосый магистр на миг потерял невозмутимость. Жесткие ресницы дрогнули.
- Это угроза?
- Это угроза всем. Первое предупреждение мы уже получили. Лига готова идти на союз с орденом.
- Пока во главе Лиги стоишь ты, нелюдь, союз невозможен.
- Это условие Псов?
- Да.
- Хорошо. Но я выдвигаю встречное. У вас обучается провидица Ребехкара, и она еще не прошла посвящения. Девушка должна быть в Лиге, пока не поздно. Тогда я покину пост Главы.
В глубине черных глаз Керрида мелькнуло изумление: слишком неравноценный обмен. На первый взгляд. Значит… Лига никогда не получит Ребехкару.
- Мы обсудим твое условие, - сказал магистр. - Ответ будет завтра.
Натх резко оттолкнулся веслом от берега. Скрипнул песок, отпуская лодку. Полоска прозрачной воды ширилась. Когда магистра и Владыку разделили сажени три, сверкнула вспышка, словно распустился огромный сверкающий одуванчик.
Керрид прикрыл глаза и сплюнул от злости. Одинокая пустая лодка кружилась на волнах, рядом с ней покачивалось рассохшееся весло с налипшей травинкой на лопасти. Владыка исчез.
Глава 1. Харон, обитель Божьих Псов
Ребехкара украдкой зевнула в сложенные ладошки. Через час после чтения «Анналов Азды» и камень будет чувствовать себя не алтарем, а жертвой. Особенно, если сидеть истуканом, не смея пошевелиться, в раскрашенных под яичный желток стенах с красными прожилками охранных письмен на бревнах длинного помещения с низким потолком.
Бревна специально так выкрашены, чтобы наставники в рыжих балахонах, сливавшихся со стенами, могли невидимками шастать между учениками, скорченными на камышовых подстилках. Только ткнешь пальчиком в свиток, чтобы развернулся на нужном месте, скосишь глаза в запрещенный к чтению сборник скабрезных изречений Сильвена Серебряной Струны, а рыжая тень, подкравшись, цапнет свиток, да и тебя за шкирку поднимет:
- Та-ак! Я для кого тут распинаюсь, Ребехкара?
Смуглая черноволосая девушка вздрогнула, прогоняя дрему, стрельнула глазами из-под ресниц.
Померещилось. Блеклое желтоватое лицо наставника пока находилось на безопасном расстоянии, но обращено было к ней.
Ребехкара опустила ресницы и тут же покосилась в окно. На внутреннем дворике, засыпанном толстым слоем песка, разминались старшие ученики с деревянными мечами. Быстрые, стремительные, как звери. Каждый из них сам – орудие для убийства людей и нелюдей, заточенное под нужды ордена.
Глаз не успевал следить за быстрыми движениями. Слышались глухие удары, резкие выдохи. Девушка вздохнула с завистью: Псицам ордена мечи не положены, а ей, провидице, тем более.
Наставник Мондорт с седой косичкой, уснувшей на могучем рыжем плече, захлопнул книгу и неожиданно гаркнул так, что даже косичка в страхе юркнула за его спину:
- Встать!
Ученики вспорхнули стайкой потревоженных воробьев – все в одинаковых бурых штанах и таких же неприметных по цвету холщовых рубахах, перевязанных узкими поясами в несколько оборотов, тонкими и крепкими, с крюками на концах – и тросик, и удавка, и рыболовная снасть. И большинство из них – сироты, дети проявившихся родителей. Нелюди уже не возвращались к брошенным семьям.
- Вот ты, – ткнул старик в ближайшего мальчишку лет тринадцати, – повтори Анналы Азды, третье знамение конца, строка вторая.
Тот отчеканил:
- Поглотит океан твердыню мрака, и уйдет Тварь, но не будет в том радости миру. Ибо вместо нее придет величайшая из Тварей - Ничто, и люди сгинут.
- Твердыня мрака в северном океане появилась тысячелетие назад – это Цитадель спящего нига Бужды. Кто теперь ответит на вопрос Ребехкары?
Ученики угрюмо молчали, злобно косясь на южанку, так не вовремя – еще до завтрака - сунувшуюся со своими сомнениями к наставнику. Она, безмятежно улыбаясь, теребила темно-каштановую косу.