Он вернулся довольно быстро.
Постоял, пристально глядя на обнаженную распростертую Псицу.
- Хотел бы я знать, девочка, как ты сумела осушить ваш источник, – криво усмехнулся насильник. – Впрочем, если бы это сделала ты, мой яд стал бы для тебя, что роса… Ты еще придешь ко мне для мести, Псица. Не забудь взять вот это, тогда яд москатов тебе не будет страшен. Я буду ждать. Мое имя Горрэгэрт.
Перед ее глазами качнулась цепочка с алмазным флаконом в золотой оплетке. Капля из флакона просочилась между ее губ. Цепочка обвила ее шею.
Оцепенение начало отпускать, словно девушка вытаивала изо льда.
- Дункан сказал мне унести тебя из Хорона, - сказал москат. - Псы не достанут. Идем.
- Умри… нелюдь, - еле выдавила она. – Ты… и Дункан. Оба.
- Я жду тебя, Ребах.
Послышался треск разворачивающихся крыльев.
И тишина объяла мир. Ждущая, пронзенная факелами у подножья скалы, тишина.
Вот и все… Ребах даже отомстить этим двоим не сможет: после «яда правды» она превратится в растение.
Она пошевелилась. Если бы факелы в пещере не догорели дотла, провидица рискнула бы пробраться вглубь скалы, поискать подземные ходы. Но погасла даже жаровня. И к лучшему. Зачем откладывать конец?
Этот мир не стоит того, чтобы в нем жить. Но душа стоит того, чтобы за нее бороться. Она не будет растением.
Ребах вдохнула утренний воздух, шагнула на ступень лестницы. Нащупав цепочку на шее, сорвала и отбросила с такой ненавистью, словно в золотой оплетке подвески шевелился живой скорпион.
- Я иду к тебе, Стая, - сказала она, щуря глаза в небо, набухшее солнцем.
Сумеречная тень под скалой взорвалась вулканом криков. Она сделала еще шаг - в пустоту, падая в кричащую Стаю, на острые обломки камней.
Отколовшийся от скалы клочок тьмы налетел, подхватил и помчался над кипевшим под ветром лесом – на восток, где рвалась сочившаяся алым светом рана. Летел, пока не рухнул ослепшим от солнца комом, дымящимся под яркими лучами.
И тогда разорвались времена, стянутые Звездными Пряхами, связанные жилами жизни Ребах.
Земля ударила ее в грудь, вышибая крик, рассыпавшийся вместе с плотью. Небо раскололо ей спину огненным мечом, взошедшим над миром.
***
Не богиней вышла Ребах из пещеры посвящений. Свалилась голым ошметком плоти потерявшей душу Псицы. Еще способная дышать и мыслить, но изломанная, как очертания скалистого берега по ту сторону реки, где начинались владения Божьих Псов.
Она лежала на песчаном плесе, слушая щебет птиц и плеск воды. Крылатая нелюдь, унесшая ее со скалы посвящений, исчезла. Совсем близко возвышались горы Борунии, откуда стекали воды реки Несар – границы между Хороном и южным Равессом. Но Псов чужая земля не остановит - найдут и добьют.
Псицы покидают орден только мертвыми.
Стиснув зубы, чтобы не кричать от боли, Ребах поползла к реке. Окунула пальцы в зябкую, покрытую мурашками ряби воду, попыталась омыться. А когда разглядела нанесенную печать, закричала от ужаса.
Не бегущий пес, не символ ордена багровыми рубцами горел на ее теле – безобразная тварь, вставшая на дыбы. Тварь с уродливой оскаленной мордой.
Божьи Псы не умеют плакать. Она научилась. Плакала, не ощущая злых слез. Ее растоптал ужас – самое неодолимое чувство, испытать которое означало перестать быть Псом.
Она терла речным песком кожу, обезображенную татуировкой, пока ее глаза не отметили десяток черных точек, скатившихся со склона противоположного берега и нырнувших в реку – Гончие почуяли добычу, вышли на след.
И ее тело зажило отдельной от сознания жизнью.
Девушка выбралась из воды. Из последних сил побежала прочь от реки, повернув к горам. Сначала медленно, едва передвигая ноги, спотыкаясь, но с каждым шагом обретая силу. Бег становился легче и быстрее, словно ветер подхватил опустошенную душу Ребах и потащил над землей, как осенний иссохший листок.
Псица вошла в состояние «Бегство ветра в звездных прядях» - когда теряется ощущение тела, и внутренние крылья разрастаются, поднимая сознание в небеса, когда Звездные Пряхи ловят нить твоей жизни, вплетая ее в ткань Пути.