Но и этого мало. Слишком мало, чтобы убежать от Гончих, натасканных даже на беглецов «Звездного ветра».
Она рассредоточила внимание, переходя в состояние «Два потока в одном русле». Для провидицы, способной пребывать в двух временах, это было простое упражнение, с легкостью дававшееся Ребехкаре в школе Псов… в ее прежней жизни. А ведь некоторые ученики сходили с ума, пытаясь раздвоить личность, ощутить себя двумя независимыми существами - для неподготовленных сознаний это смерть при жизни.
Ребах создала в себе волчицу – матерую, сильную, голодную, с коричневой остью волоса на хребте и серым подшерстком, с клочковатым хвостом и тяжелыми лапами.
И отделила ее, заставила второе «я» стлаться серой тенью позади, жадно принюхиваться к потному запаху ужаса, охватившего гонимую ею дичь, редкую в этих лесах – без когтей и копыт, беспомощную, как заяц, но куда крупнее. Скоро волчица будет сыта.
Теперь в состояние «Два потока» надо вплести еще одну нить и создать «Три потока в одном русле», позволить им привыкнуть друг к другу, затем отделить рукав и направить в сторону – это и есть она, Псица Ребах во плоти, бегущая к ручью в низине, а два свитых, как две разноцветных нити, мысленных потока – волчица и ее жертва – пусть мчатся в сторону, в лес. И жертва должна кричать изо всех сил - специально для телепатов.
Третий поток отстраненно наблюдал, как «Два потока», отдаляясь, играли друг с другом, метались, как два конца одной веревки. Теперь им пора схлестнуться.
Ребах позволила «зверю» взвиться в броске за спиной «жертвы», мысленно кувыркнулась и представила пасть, рвущую ее горло. Очень неприятно, но что поделаешь, «картинка», нацеленная на телепатов, должна быть естественной. Жуткая боль, хлещущая кровь, предсмертный ужас, последние конвульсии и всё такое... Она ничего не забыла? Всё, с провидицей покончено. Пусть хоть весь орден приходит за «трупом».
Сознание Псицы, имитируя смерть, погасило человеческую личность. Перешло в состояние «Тень становится хозяином». Теперь она – только зверь, спасающийся от облавы. Зверь, растворившийся в воздухе, словно у волчицы выросли крылья.
Добравшись до ручья, Псица, пробежала по воде, наслаждаясь прохладой. Еще небольшой переход по деревьям, и можно вставать на «лапы», стрелой рассекая кустарник. Погоня ушла в сторону.
Она мчалась подобно ветру, а в ее памяти, заглушая все звуки мира, еще гремели голоса прошедшей, самой черной в ее недолгой жизни ночи.
Ночи, которая уже миновала, но никогда не пройдет для Псицы Ребах, пока она не отомстит. Пока не выполнит волю Бога. Если выживет.
Глава 5. Равесс. Предчувствие катастрофы
Равесс, неделю спустя.
Повелитель Равесского Калтаната пребывал в дурном настроении, словно в утро его двадцатипятилетия солнце взошло на западе. Да оно еще и взойти нигде не успело, а светлейший калтан уже выскочил из сераля, как ошпаренный ерш, проскочил внутренний дворик, едва не наступив на игрушечный кораблик, валявшийся у мозаичного бортика фонтана.
Добравшись до трапезного зала, повелитель начал проверять на слугах, не подвело ли его предчувствие надвигающейся катастрофы.
Пока не подводило.
Карие глаза потомка царственного рода Асахидов метали гневные молнии. Ни один из сотни поваров не смог угодить его тоскующему желудку, в результате на кухне за полчаса трижды сменилась власть, и от усекновения голов вместе с колпаками нерадивых слуг спасла только чрезвычайная сонливость главного палача – его не могли добудиться. Калтан тут же заподозрил государственную измену.
Суетливые звездочеты наперебой стремились омрачить и без того не радужное настроение молодого повелителя, предоставив царственному оку никуда не годные гороскопы, предрекавшие безоблачный день, несокрушимое здоровье и мгновенную победу над злейшими врагами если не сегодня, то завтра.
Калтан обвинил всех до одного в покушении на его высочайшую бдительность: если солнце исправно поднялось на небеса в положенном месте, то здоровье его светлейшества поникло самым удручающим образом, ибо калтан обнаружил, что все до одной красавицы гарема таковыми уже не являются – разжирели на дармовых харчах так, что скорее дохлая змея станцует танец живота, нежели одна из наложниц.