Из трапезного зала повелитель прошествовал в величественный тронный – круглый, с высоким расписным шатром потолка.
Между резными колоннами уже толпились встревоженные столь ранним пробуждением министры, едва успевшие причесать бороды. На лицах был написан вопрос: что, в конце концов, происходит? А на их языках цвели пышные поздравления с днем рожденья. Лишь министр внешних сообщений мрачно подпирал колонну, и его хмурое серое лицо показалось повелителю нужным словом к той музыке, что тревожно гудела в его сердце.
- Докладывай, - приказал он.
Министр сообщил, что неделю назад Владыка тайно встретился с магистром Божьих Псов, содержание их разговора неизвестно никому, но и Лига, и Братчина нелюдей всполошились, а магистр Керрид исчез той же ночью и до сих пор не найден. Псы остались без Вожака. Это была хорошая новость, но, увы, известная калтану уже давно, едва ли не на следующий день после случившегося. Единственное, что порадовало: дальний и опасный родственник до сих пор не найден.
Следующая новость была той самой ожидаемой неприятностью: Владыка просил перенести традиционный осенний визит в Равесс на завтрашний день. Якобы по случаю четвертьвекового юбилея величайшего калтана Глава Лиги хотел бы почтить его лично.
Это было нарушением традиций: ни одного из представителей четырех сил вавилорского мира – Лиги, ордена Бужды, ордена Божьих Псов и тем более Братчины нелюдей - не было в списке приглашенных на торжество, не имевшее вроде бы отношения к политике. Но завтрашний день – все-таки не сегодняшний, и министры рекомендовали не обострять отношений с могучим соседом.
Тревога калтана усилилась: не станет Владыка просто так ломать традиции.
Церемонию вручения даров повелитель приказал начать не по этикету – от главных дарителей к второстепенным - а с тех, чьи подношения дышали красотой и свежестью.
Высочайший взор, мельком окинув стайку стройных подарков, остановился на нежной северянке с льняными волосами. Но к прекрасной деве прилагался ужасный довесок: скрюченная, обмотанная с ног до головы в черные одежды рабыня.
Калтан гневно свел брови:
- Почему с рабыни не снята паранджа?
- О, величайший, девушка так страшна, что своим видом оскорбит солнце твоих глаз, - слащаво оправдался главный евнух. На его желтом безбородом лице застыла маска почтения, но глубоко запавшие глаза выдавали беспокойство.
- Зачем же ты притащил ее сюда, Авессалин? - поморщился калтан. – Неужели во дворце мало чернавок для обслуги?
- О, светлейший, да минует мою голову твой высочайший гнев, выслушай, - поклонился евнух. – Подарком как раз является та, что в черных одеяниях. Наложницу прислали Слуги Бужды. Она провидица, а белокурая красавица – ее рабыня.
Калтан улыбнулся впервые за утро:
- Вижу, пробужденные лишились истинной сущности, но не чувства юмора. Рабыня рабыни… - он полюбовался нежным румянцем северянки, перевел мгновенно помрачневший взгляд на черный кулек, в который была завернута провидица. - Только зачем мне еще одна пифия? Наша Сивва не справляется с обязанностями?
Евнух скривился:
- Сивва уже стара, светлейший. Нам давно надо подыскивать ей замену.
- Эта пифия прислана цитаделью Бужды. Глупо вкушать истину из рук возможных врагов.
- Но сама она не пробужденная. Ты будешь доволен.
- Что Слуги Бужды хотят от меня за подарок? Снижения торговых пошлин? Один процент за северянку и полпроцента за пифию, да и те – на время ярмарки. Большего ни одна женщина не стоит. И мы сначала проверим, на самом ли деле перед нами видящая. Задай ей вопрос истины.
Евнух повернулся к девушкам, вперился в черное пятно:
- Кто я, пифия?
- Пустое место, - припечатал его звонкий голос из-под паранджи.
Безбородый в ярости сжал кулаки, но не посмел обрушить гнев на дерзкую – калтан захохотал, от избытка чувств едва не свернув мощными ладонями львиные головы с подлокотников трона.
- Наконец-то! Впервые в этих стенах я услышал слово правды. Но не истины, - внезапно смех перешел в гневный рык. – Ты не ответила, пифия!