Все несправедливости жизни от палаческих щипцов до суровых, налысо обритых воинов-сарукаров остались в дальней дали - за опущенным толстым ковром, из-за которого изредка доносился скрежет натачиваемого металла, чтобы допрашиваемая не забывала, что всякая иллюзия рая преходяща.
- Как зовут тебя, дитя? – калтан выбрал для беседы проникновенный отеческий тон, совсем не подходивший к его крепкой богатырской фигуре и молодому лицу, обрамленному короткой черной бородкой.
- Верета, - всхлипнула девушка. И добавила поспешно. – Меня зовут Верета, сиятельный… светлейший калтан.
- Ты пробужденная?
Последовало отчаянное мотание головой, разбросавшее по плечам восхитительные светлые волосы.
Слуга наполнил чашки, и повелитель не погнушался самолично протянуть одну пленнице. Щепотка порошка растворилась без следа, пока он смотрел в глаза красавицы, придержав протянувшиеся к чашке пальчики с мозолями от пряжи.
- Тебе нравится этот напиток, Верета? – он отхлебнул из своей чашки, наслаждаясь изысканным букетом. – Здесь семь трав, дающих силу, семь, поддерживающих красоту, и семь, дарящих радость даже лунному вэльфу. И никакого приворотного зелья, не бойся.
Перепуганная девушка слабо улыбнулась, попробовала и, не удержавшись, опустошила чашку до дна. За время заточения ее заставили пить сильно пересоленную воду.
- О, да… восхитительный напиток, - пробормотала она в оправданье своей несдержанности. – Моя матушка…
Она осеклась. Слуга снова наполнил ее чашу, и калтан так же незаметно сдобрив напиток порошком, спросил:
- Заваривала такой же? Она знахарка?
- Ведьма, - сказала девушка и, спохватившись, зажала рот. В глазах плескался ужас.
- А имя у нее такое же красивое, как у тебя?
- Лесика.
- Красивое, - улыбнулся калтан. – А мое имя длинное, как осенний дождь, и такое же неприятное. Я сам с трудом дослушиваю его до конца. Но обычно все ограничиваются первыми двумя слогами, например, светлейший Звердрикр. Видишь, я не был любимым сыном у своих родителей, раз они наградили меня таким именем. В народе его сократили до одного слога.
- Зверь, - шепнула Верета и снова испугалась.
- Да. Но разве я похож на зверя? Люди сами придумали, и тут же затрепетали от страха, - засмеялся калтан. – Зверя боятся, но не любят. А тебя любили, Верета, я знаю. Тебя нельзя не любить.
Девушка закрыла ладонями лицо, разрыдалась. И калтан, изредка направляя поток исповеди вопросами, выслушал дочь деревенского старосты, в чей дом однажды пришли Слуги Бужды. И не стало у нее ни отца, ни матери, ни дома. Верету хотели сжечь вместе с матерью, но вмешался отряд наемников, и их предводитель отвез девушку в северный Элин. Там она и жила почти год при монастыре, пока ее не забрали пробужденные, чтобы отвезти в Равесс.
- Когда ты встретилась с пифией, Верета?
- Три дня назад, повелитель. Мы обходили обитель Псов и сделали остановку в горах Борунии.
- Откуда она?
Девушка смутилась, отвела глаза. Калтан мягко взял ее за подбородок, повернул к себе, повторил:
- Кто она?
- Не знаю. Между собой пробужденные называли ее не иначе как… сукой. Простите, светлейший, - голубые глаза северянки заморгали, выдавливая слезу.
- Интересный подарок. И что вы должны были сделать в Равессе? Убить меня?
- Не-е-ет! - слезы хлынули уже градом.
- А кого?
Северянка сникла. Яд делал свое тихое дело: не только расслаблял тело и развязывал язык, но и лишал воли.
- Слуги Бужды приказали ей убить Владыку в твоем дворце.
Рука калтана, теребившая аккуратную бородку, дрогнула. Если это случится – даже сарукары растерзают своего повелителя на клочки. Ничто не сможет остановить их ужас. Насильственная смерть Владыки – проклятие для той земли, где это произошло, и безлюдное Слепое Плато на южной границе Равесса, где тысячи лет назад погиб один из владык – лучшее тому подтверждение.
Хороший план: пробужденные устраняют сразу двух врагов и захватывают обширные южные земли. А дальше их клещи начнут неумолимо сдвигаться и раздавят всех. Слишком хороший план, чтобы остаться незамеченным Лигой с ее пифиями и телепатами.