- Никому. Сам себе, как и ты, светлейший… - девушка уже через силу выталкивала слова. Глаза ее закрылись. Побочный эффект яда: порошок ненадолго развязывал язык, вынуждая говорить правду и только правду, но убивал сознание, погружая его в вечный сон. - Мастер просил меня передать… почтительнейшую просьбу о встрече… и не счесть ее дерзостью, ос… оскорбляющей...
- Мне не о чем говорить с ним, - резко оборвал ее калтан. - Я служу не себе. Сам себе служит только разбойник, поправший законы, и выродок, для которого люди - что трава. За моей спиной, как ни громко это звучит – мой народ. И я хочу видеть его свободным от рабства у Бужды, Псов или Лиги. Я – только рука, держащая щит. Сломается рука, и страна встанет на колени. Но, пока я жив, этого не будет.
- Многие сломаются, повелитель, когда пробужденными будут сняты охранные сферы.
Если бы не «яд правды», поверить в это было бы невозможным. Но никакой яд не поможет отделить зерна от плевел, если сам допрашиваемый введен в искреннее заблуждение.
Надо срочно созывать Диван и склонять министров на переговоры с тремя из четырех сил Вавилора: Лигой, Братчиной и Псами. И выгнать всех пробужденных из Калтаната. Равновесие нейтралитета будет нарушено, и государство даст крен, но это лучше, чем допустить, чтобы весь мир утонул, как сгинувший в пучинах древний материк Шеканир.
- Безумцы! – Зверь от избытка чувств слишком крепко сжал чашку, подвернувшуюся под руку, и хрупкий фарфор треснул. - И этот… Дункан предложит мне примкнуть к сильнейшим? Какой в этом смысл, когда мир станет пустыней?
- Не знаю, повелитель.
Раздраженный Зверь резко поднялся и вышел, оставив засыпающую пленницу на попечение стражи. На мгновенье он ее пожалел: проснется она уже безумной и станет еще одной подопытной для лекаря Джаммира, безуспешно искавшего противоядие от «яда правды». Но жалость жила мгновение: к подосланной убийце не стоит проявлять милосердие. Хотя, если противоядие будет найдено, сердце Зверя перестанет болеть при виде пускающих слюни безумцев.
***
Пройдя по небольшому подземному переходу из зиккурата в лечебницу Джаммира и отдав по пути распоряжение подготовить чистую келью для новой жертвы яда, он поднялся по каменной лестнице, добрался до самого привилегированного подопечного, найденного им пятнадцать лет назад полумертвым в казематах ведьмы Варах, прежней правительницы Равесского Калтаната.
Эту жертву «яда правды» содержали в особом помещении, просторном и светлом, с зарешеченными под самым потолком окнами, и по ночам из них иногда доносился дикий смех и вой, смущая подданных. За безумцем смотрело шестеро слуг, и кормили его не из тюремной кухни, а со стола правителя.
Калтан постоял за дверью, наблюдая через зарешеченное окошечко величиной с ладонь. Безумца как раз брили. Он был привязан к стулу, вырывался, яростно рыча и брызжа слюной, и пятеро слуг удерживали его все еще могучее тело, чтобы цирюльник мог завершить работу.
Глаза Зверя увлажнились, губы страдальчески искривились. Словно почувствовав его взгляд, безумец резко повернул к двери полуобритую голову и затих, как будто мог видеть пустыми глазницами на иссеченном шрамами лице. Ведьма Варах вырезала у пленного отца Зверя карие глаза Асахидов - с желтыми, словно солнечные веснушки, искрами у зрачка. Руки цирюльника задвигались быстрее, пользуясь паузой между приступами больного.
Калтан стоял за дверью, пока процедура не была закончена в полной тишине. Из пустой глазницы безумца вдруг выбежала слеза и звонко щелкнула по серебряному подносу в руке цирюльника.
Глава 6. Равесс. Провидицы калтана
Совещание при калтане было созвано немедленно, и министры уселись за подготовку переговоров. Но остался недопрошенным еще один «подарок» пробужденных и повелитель, оставив Диван утрясать нюансы, отправился к подаренной провидице.
Лекарь-евнух благоразумно выскользнул за ковровую перегородку, шепнув, что девушка очень слаба и сейчас спит.
Для истинной красавицы она оказалась слишком измождена – под глазами круги, щеки впали как луна на третьей четверти. А вот мышцы на свесившейся из-под покрывала руке оказались совсем не женские – рельефные, как у сарукара.
Если к увиденному добавить рассказанное северянкой, что пифия присоединилась к пробужденным в Борунии, неподалеку от Хорона, и припомнить сведения о ее задании, то вывод один: калтану подсунули смертельно опасную Псицу.