Но заставить Божьего Пса служить против воли – все равно, что принудить солнце встать ночью. До сих пор это никому не удавалось. Значит, - понял Зверь, - Псы и Слуги Бужды объединились, о чем умолчал Шолок. И это молчание советника красноречиво свидетельствовало об измене.
Но… существовало еще одно «но», мешавшее Зверю закончить то, что так неудачно начал Авессалин. И не обещание отдать девушку карлику остановило руку с отравленным кинжалом: любопытство.
Калтан, живший в страхе перед родственником Керридом, ушедшим к Божьим Псам, но не переставшим угрожать его власти одним своим существованием, знал о закрытом ордене многое, очень многое. Знал и то, что провидицы среди Псов – чрезвычайная редкость. Обычно они были наемными. Те, кто гасил в адептах чувственность ради разума, убивали и дар провидения. Сочетать одно с другим оказалось невозможно, как персик с перцем. Среди посвященных провидцев не оставалось.
И что там с татуировкой?
Калтан потянул шелковое покрывало, затканное золотыми павлинами. Оно охотно соскользнуло, и увиденное заставило ко всему привыкшего повелителя и воина в ужасе отшатнуться, выставив кинжал. Ему показалось - на него кинулась немыслимо жуткая тварь с оскаленной пастью и горящими глазами.
Через мгновенье он пришел в себя, отвел глаза от кошмарного рисунка, покрывавшего тело девушки от шеи до лобка. Руки дрожали. Калтан, спрятав кинжал в ножны, спешно отпил воды из хрустального графина, стоявшего на ажурном столике в изголовье ложа. Очень соленой воды.
- Джаммир, - тихо позвал он.
Безбородый морщинистый лекарь выскользнул из укрытия, поклонился, стараясь не смотреть на обнаженное татуированное тело.
- Убери это, - показав на хрустальный кувшин, приказал калтан. – Пусть принесут чистой воды. И вина для меня.
Лекарь по-кошачьи бесшумно убрался, и, не успел его повелитель вытереть со лба проступивший пот, явился с новыми кувшинами.
- Что означает этот рисунок? – утолив жажду, повелитель кивнул на спящую.
- Никогда прежде не видел, - признался Джаммир.
- А я видел, но не могу вспомнить, где.
- Помочь, светлейший?
- Нет уж. В моих мозгах копаться будешь после моей смерти, червь. Если переживешь меня, в чем я сегодня почему-то сомневаюсь. Поди прочь.
Лекарь подхватил со столика чашу, в спешке едва не опрокинув на калтана густую бордовую жидкость.
- Что здесь? – брезгливо отодвинулся повелитель, уже догадываясь об ответе.
- Я сделал кровопускание для скорейшего избавления пострадавшей от яда… Пригодится для исследований. Дозволь, светлейший…
Калтан кивнул, и Джаммир исчез за дверью, осчастливленный уже тем, что не стал короче на голову. И как он мог ошибиться, принять живую девушку за труп?
Карие глаза калтана стали медовыми, когда он повернулся к наложнице. Татуировка уже не пугала. В конце концов, он тоже Зверь. И равессец признался самому себе: никогда еще он не испытывал такого интереса к женщине.
Невероятный контраст возбуждал до безумия: кошмарная печать и юное безупречное тело. Ужас и красота, не спрятанная, но одновременно скрытая. И тайна. И шоколадные волны волос, расплескавшиеся на подушке, и длинные, чуть подрагивавшие ресницы, розовые манящие губы. Подарок пробужденных оказался совершенным.
Нет, он не отдаст ее карлику.
Рассмотрел он и золотую подвеску на шее девушки – крупный алмаз редчайшего, черного с фиолетовой искрой цвета. Сам по себе бесценный, алмаз удерживался золотой оплеткой, и ее древний орнамент тоже удивил калтана: вещь принадлежала москатам.
Зверь, не удержавшись, легонько провел пальцем по завитку татуировки на груди наложницы. И вздрогнул: глухое рычание донеслось из глубокой тени в дальнем углу. Мгновенно вытащенный кинжал полетел на звук, вонзился в стену.
Вытащив второй кинжал, повелитель подбежал, откинул ковер. Никого. Глухая стена, деревянная в этом крыле дворца. Он повернулся на шорох.
Провидица уже сидела на постели – напряженная, готовая защищать жизнь. И ни тени удивления в больших карих глазах.
Калтан демонстративно спрятал кинжал в ножны. Но незаметно дернул за шелковый шнур, пропущенный в рукаве, и в ладонь скользнула деревянная трубка с закрепленной в пружине иглой, смазанной ядом вампира. Кто их знает, этих Псиц.