- Здравствуй, - улыбнулся он. – Как твое имя?
- Роза.
Он грустно вздохнул, присел на корточки, привалившись спиной к стене.
- Зачем начинать беседу с обмана? – укорил он.
- А почему бы и нет? – улыбка скользнула по ее чуть припухлым губам. – Ты же начал с попытки убийства, светлейший.
- Не я. И виновный будет казнен.
- Меня не воскресила бы его казнь, - пожала плечами девушка. Грациозно наклонилась, не выпуская из виду собеседника, подняла покрывало, завернулась. – Если бы не Шолок…
- Ты знаешь моего слугу?
- Твоего? – изумление промелькнуло, наконец, на ее бесстрастном лице.
- Э-э… мало ли у людей одинаковых имен. Какого Шолока ты имеешь в виду?
- Веселого, круглого, забавного карлика. А твой каков?
Кажется, она тоже что-то заподозрила. Калтан ответил:
- М-м-м… тоже не высок, но очень серьезный и опасный, его тут все боятся, даже я. Но как твой Шолок сумел помочь тебе здесь?
- Он с детства жестоко травил меня, - без тени улыбки сказала девушка. – Раз в месяц привозил мне всякую гадость. Потому меня не просто отравить. Это чтоб ты знал, светлейший. И «яд правды» на меня не подействует, не надейся.
Повелитель ничем не выдал заинтересованности. Шолок раз в месяц исчезал из дворца, и даже землетрясение или война не могли его удержать. Отсутствовал он ровно два дня. Как раз хватит на дорогу в Хорон и обратно, если пифия воспитывалась у Божьих Псов.
Такая подготовка могла означать только одно: южанка очень знатного рода, а их на все южные земли пяток, по числу государств. Светлейший Зверь, будучи еще калтанитом, тоже глотал яды в мельчайших дозах, и предосторожность оказалась не лишней.
- Кто твои родители? – спросил калтан, по-прежнему не двигаясь с места, хотя ноги уже затекли. И, самое ужасное, он не мог сдвинуться: что-то держало плечи, не давая повернуться.
Зверь не прекращал попыток отодрать тело, прилипшее к стене, как муха к паутине. Невидимые нити чуть пружинили, но не отпускали. Что происходит, ниг побери?
- Шолок утверждал, что я найденыш, - ответила девушка.
- И как давно он нашел тебя?
- Восемнадцать лет назад.
Столько же, сколько Зверь на троне. А если вспомнить, как он стал калтаном… Ему тогда было десять лет, и он мало что понимал в том хаосе, унесшем и его родителей, и правившую калтанну Варах со всеми ее детьми, кроме сбежавшего первенца, но знал, что уцелел чудом. Надо поднять архивы, показания свидетелей, узнать, кто мог выжить из семьи Керрида. Зачем тайному советнику калтана поддерживать тесную связь с сиротой и готовить ее к придворной жизни, как детей правителей?
- Меня зовут Ребах, - вдруг сказала девушка, не сводя с него мерцавших глаз. – А раньше звали Ребехкара. Было ли у меня другое имя, я не помню. А еще я была Псицей. - Она выглядела так, словно тоже глотнула «яда правды» - глаза потемнели, зрачки расширились, пальчики рассеянно теребили край покрывала. – И меня похитил и… изнасиловал москат Горрэгэрт.
Зверь невозмутимо наблюдал за игрой солнечных лучей на хрустальных гранях кувшина. Та самая Псица, причастная к исчезновению Керрида, за которой охотятся Псы. Бесценная свидетельница. Или убийца? Вряд ли неоперившаяся девчонка могла бы справиться с магистром. Сообщница? Он поднял мрачный взгляд на ее бледное лицо, обрамленное шелковыми локонами.
- Я запомню имя моската. Нелюдь не уйдет от мести. Это он убил Керрида?
- Нет, это было самоубийство.
Осторожный Зверь не стал выяснять подробности, интересоваться, где тело. Чем позже Псы его обнаружат, тем лучше – избрать Вожака они могут, только похоронив в скале прежнего. Совершенно неразумная традиция.
Он не понимал, почему Ребах заговорила добровольно, но чутье подсказывало не пережимать хлынувший поток излишним рвением. И сердце мужчины догадывалось, что и гордых Псиц нужно хотя бы изредка гладить. А мерзкого моската, сломавшего такой редкостный цветок, калтан найдет.