- Если суждено – нет, - вмиг посерьезнела девушка. - Только Псы способны связать в себе нелюдь.
Калтан не смог сдержать горечь:
- Впору пожалеть, что я не Пес!
- Ты – Зверь. В тебе есть загадка, - возразила она. - Разве ты не спрашивал себя, почему ни Лига, ни слуги Бужды до сих пор не склонили какого-то человека, ничтожного перед ними, да простит меня светлейший за дерзкие речи? Почему они боятся тебя трогать?
- Спрашивал. Но не нашел ответа.
- Ответ может быть в «Анналах Азды», - задумчиво произнесла Ребах. - Вряд ли ты знаешь, что должен был проявиться еще давным-давно, до того, как занял трон Равесса.
- И что помешало?
- Пока не могу понять, тут что-то странное, - глаза провидицы опять опрокинулись, смотрели, не видя. Пальцы теребили бахрому покрывала, распуская шелковые нити. Если бы еще клубки людских судеб распускались с такой легкостью. – Ты не Пес, но… почти как мы… Наверное, ты именно тот предсказанный: и человек, и зверь, положенный на алтаре как щит, закрывший врата гибели Вавилора. И, пока жертва не стала триединой, эти врата будут закрыты для нигов. В Анналах сказано: Тварь Тварей придет, когда падет царство зверя.
А как же охранные сферы, о которых говорила Верета? Зря, ох, зря он поторопился с этим адским ядом!
- Подожди, Ребах, - попытался он собрать мысли, торчащие во все стороны как прутья сломанного гнезда. - Если Лига боится потревожить щит, зачем Владыке проявлять меня? Ведь тогда царство падёт. Мой сын еще слишком мал.
Провидица попыталась объяснить:
- Представь плотину, в которую ежемгновенно упирается поток воды и разрушает с неизбежностью. Время – как поток, бегущий по руслу судеб мира. И русло изменилось из-за того, что воздвигнута плотина. Та судьба мира, которая должна осуществиться - не может стать реальностью. Но трещины накапливаются, и настанет момент, когда река прорвет плотину, и мир изменится. Чтобы не случилось катастрофы, преграду надо заменить полностью. Поставить чуть ниже по течению. А старую убрать. Тогда потрясений будет меньше. Это если образно изложить теорию. Только не спрашивай меня, почему твоя судьба – не в общем русле.
- Почему? – тут же спросил любознательный Зверь.
- Ну, я же просила! Твоя судьба в том, чтобы быть поперек, - лукаво ответила провидица, ни на волос не прибавив ясности.
- И Владыка решил меня убрать. Значит новая… х-мм… плотина уже готова? Или новый щит?
- Откуда мне знать? Я же не всеведущая. Я только предполагаю.
- Тогда нужно смириться с неизбежным и уйти.
- Странная покорность для неукротимого Зверя, – удивилась кареглазая. – Ты много лет не позволял проснуться своей сущности. Если тебя не подтолкнет натх в ближайшие дни, то звезды переменятся, и ты останешься человеком еще долго. И Равесс будет спасен. И щит уцелеет, и новый не понадобится. Надо переждать.
- Разве можно остановить неизбежное?
- Я бы помогла тебе, - опустились ресницы. – У Псов есть специальные методики. За день, конечно, не справиться с этой бедой, но лучше что-то. Нам нужно уехать, светлейший.
Калтан кинул на нее быстрый взгляд. Эта маленькая Псица не уставала его поражать. В самое сердце, да.
- У меня ощущение, что я говорю со своим визирем. Скажи, все ученицы ордена такие же, как ты?
- Все. Нас обучают многому. Но вышивать я не умею. И готовить обучена только на походном костре.
- Не понадобится, - хмыкнул калтан. – В малом дворце за городом, куда мы отправимся после полудня, хорошие повара… Но я начинаю уважать Псов, если они даже из пустоголовых кукол смогли создать что-то человеческое. А вышивать научись для полного совершенства.
- А еще я не умею… целоваться.
- Это поправимо.
Ее губы были такими манящими, мягкими, податливыми, словно Зверь проваливался в сладкий сон и не мог сопротивляться. Он то ли падал, то ли взлетал. Его руки ласкали ее восковое тело под павлиньими крыльями. Стон наслаждения, сорвавшийся с ее губ, прозвучал упоительной музыкой, - тренированный слух повелителя Равесса различал сотни оттенков стонов боли и экстаза, - и его тело вспыхнуло как солома от тлеющего уголька.