К демонам Азды покрывала, плевать на жуткую татуировку, на сомнительное происхождение обладательницы таких сияющих глаз и гибкого тела, таких упоительных губ и упругих грудей, созданных для его рук! Зацеловывая ее тело, бережно сминая пальцами бледные девичьи сосочки, он раздвинул сведенные колени и очень ласково, нежно коснулся гладкого лобка красавицы. Посмотрел в ее удивленное лицо, в затуманенные глаза и не стал торопиться.
Он знал, что заставит ее забыть первый страшный опыт.
Он заставит ее изгибаться от страсти и нанизываться на его пальцы.
Его язык и руки, его нежность и терпение, его страсть и умелость…
Он раскроет этот редкий, прекрасный цветок, который будет цвести только для него…
Его терпение было вознаграждено! Юная Псица, одурманенная его поцелуями, раскрасневшаяся от его ласк, сама изогнулась и раздвинула под ним ножки, сама прижалась и прошептала:
- Я горю, Зверь! Что со мной? Я… хочу?
И даже тогда он сдержал себя и взял ее бережно, как собирает драгоценную росу умирающий от жажды. Лишь бы ее не испугать, лишь бы приучить к себе. И присвоить навсегда…
Она устало улыбнулась, и калтан спохватился: даже у Псицы силы не беспредельны.
Да и надо было срочно забрать перстень у карлика, дающий тому право на Ребах. И придумать какое-нибудь оправдание. Впрочем, любое имущество подданных принадлежало им только с молчаливого согласия великодушного повелителя. В любой момент его можно отнять по поводу и без оного - было бы желание, а о законности такого желания позаботятся либо министры, либо сарукары.
Он поцеловал ее обезображенное татуировкой и расслабленное истомой тело, прикоснулся к улыбающимся губам и прошептал:
- Ты мой самый лучший подарок, Звездочка. Мое сокровище. Отдыхай, я приду к тебе вечером…
***
Шолок на зов не явился. Наверняка еще за главным евнухом гонялся.
За поздним завтраком Зверь, задумчиво бороздя ножом широкую тарелку с красным соусом, укрывшим жареный трупик рябчика, вспомнил, где видел рисунок, точь-в-точь, как татуировка Ребах. Помчался через весь дворец в библиотеку, устроив там разгром и разруху и окончательно убедив придворных в том, что сегодня их повелитель малость не в себе.
Дворец трясло как при землетрясении: все, кто ходил на двух ногах, вне зависимости от ранга, искали «Анналы Азды».
Их багровый переплет слуги обнаружили в подвале, где пылилась рухлядь на выброс, уже изрядно погрызенная мышами. Содержимого в переплете не оказалось – наверняка пергаментом уже пообедали грызуны. Но память калтана неожиданно прояснилась, и он, держа в руках покрытый плесенью кожаный футляр с бронзовыми застежками, словно наяву видел миниатюру: вздыбленную тварь в пламенном ореоле, изображенную на первой странице древней рукописи.
Никто не видел нига, кроме натхов, никто не спасся от демона, чтобы оставить память потомкам. Почему же именно этот рисунок? Или телепаты успели ухватить образ в сознании умиравших жертв? И как могла бесценная рукопись, одна из первых известных, оказаться на свалке?
Повелитель вернулся в библиотеку, разыскал недавний список с «Анналов». Открыл наугад, держа на весу. И уткнулся взглядом в строки: «…на алтарь жертва двуединая: и человек, и зверь, не живая, и не мертвая. Свет будет в ее имени, Тьма будет в ее теле. И станет она триединой, ибо и Тварь пошлет ей свою печать». Что-то похожее вспоминал недавно Шолок. Но Зверю показалось, что список с рукописи не совсем точен.
- Да провались все! – отшвырнул он книгу. – Некому было вешать этих пророков, чтобы головы людям не дурили!
Он отослал с гонцом письмо в дом наблюдателя Лиги. Спохватился, и следом отправил гонца, отменяющего послание предыдущего, и задумался, что Лиге с ее телепатами куда проще держать связь. И о том, сколько вокруг него тайных телепатов.
И зачем Владыка настаивал на завтрашнем визите, впервые дав понять, благодаря кому строптивого и гордого южанина еще не раздавили. И в очередной раз удивился, как еще ему удается удерживать власть при таких соседях.
И снова содрогнулся от мысли, что предатель и убийца калтана по имени Зверь сидит в нем самом. Нелюдь. Истинная сущность, спящая до поры до времени в каждом человеке Вавилора. От нее избавлены до конца разве что пробужденные. Но Зверю не нужно такое избавление, делающее из людей движущихся и говорящих кукол.