- И от человеческой морали.
- И от нее, - поморщился Пес.
- Но мне надо будет принять вашего бога. Для него уже нет места. В Равессе официальная религия богов Азды и я, как правитель…
Карлик хохотнул:
- Ха, а то я тебя не знаю, светлейший безбожник? Да ты давно уже принял нашего Бога и поклонился! Нам не нужны ни храмы, ни идолы, ни псалмы, ни посты. Наш Бог – Разум.
- Божественный или человеческий? – озаботился Зверь.
- Где логика, светлейший? – укорил маленький командор. – Не знаю, как у тебя, а мой умишко слишком ничтожен, чтобы ему поклоняться и славословить. Наоборот, надо его распинать и понукать всячески, расширять за пределы самого себя. Разум – неотъемлемая часть единого и неделимого Бога. Мы поклоняемся главному, остальное само собой приложится.
Зверя покоробила некая фривольность в разговоре о божественном. А как же священный трепет?
- Я должен сообщить министрам о таком варианте событий. Это слишком важный шаг для страны, чтобы я мог его сделать лишь для того, чтобы спасти свою шкуру.
Карлик молча поклонился.
Глава 8
Диван министров забурлил, но не смог прийти к однозначному мнению. Министры были слишком ошеломлены. Голоса разделились поровну, и решающий опять был у калтана. Он молчал.
Если он станет нелюдью, ему будет уже все равно, как поделят его государство.
Если он вернется непобежденным, но уже Псом, то половину министров, пожелавших быть советниками при его малолетнем наследнике, надо будет либо менять, либо прижимать к ногтю. Нет худа без добра – он выяснил, кто ему верен до конца, и кто верит, что он не предаст интересы Равесса, даже став Псом.
Он вернулся из зала Дивана в тронный и пожелал побыть в одиночестве.
Его красивые сильные руки лежали на львиных головах подлокотников. Тысячи невидимых когтей раздирали грудь. Зверь закашлялся, поднес руку ко рту. На ладони остались капельки кровавой пены.
Быстро. Слишком все быстро и неожиданно.
Вот вам и день рождения. Рождения кого?
Зверь призвал Шолока. И, едва тот вошел, сообщил:
- Я принимаю предложение ордена.
В страхе перед превращением в нелюдь калтан забыл высокие слова, сказанные им белокурой Верете: «Я служу не себе».
Он не вспомнил, что повелитель, принимающий над собой чужую власть, перестает быть таковым.
Зверь сломался.
И карлик поспешил его оседлать:
- Тогда нам надо торопиться. До Хорона путь не близок.
- Обязательно туда?
- Ну, если ты сможешь перенести скалу с пещерой посвящений, то можно и здесь. Ковры не очень подходят для нашего ритуала.
Калтан решил заставить командора прихватить и Псицу, раз уж путешествие за город не состоится: претендентку на трон и впрямь нельзя оставлять без присмотра в такой близости от него. Да и карлика заодно проверит: если начнет возражать против спутницы, Зверь передумает посвящаться куда бы то ни было, не впервой за сегодня менять решения, как сыр в крысоловке.
А может, взять, и проявиться? Один же пес! И будет у него сплошная свобода от всего, кроме жизни.
Сердце громыхнуло так, что в глазах потемнело. Невидимые когти проскребли все его нутро, пытаясь вывернуть тело наизнанку.
Зверь покачнулся, сдерживая тошноту, ощутил жесткую руку поддержавшего его карлика, услышал заботливый вопрос:
- Тебе плохо, повелитель?
Повелитель?
Зверя прошиб холодный пот. Он вспомнил, с каким пафосом разглагольствовал перед северянкой Веретой. Какой, в Азду, повелитель, если он сам сунет голову в ошейник Пса и начнет ходить на поводке ордена?
Зверь выпрямился:
- Ничего, Шолок. Все в порядке.
- Не все, я же вижу, - пронзительно глянули маленькие глазки. – Крылатый уже у порога. Нам надо очень торопиться.