- Калтанита пропала, – прохрипел он. - Отправь людей на поиски.
- Уже отправил. Допрашивают всех подряд.
Вскоре выяснилось, что еще четверо стражников мертвы. И никто не слышал шума, не заметил ничего подозрительного, но час назад со двора выехал десяток конных сарукаров, и у одного через седло был перекинут объемный тюк.
Не вняв мольбам Шолока и угрозам, что с каждым мигом теряется надежда Равесса на процветание как повелителя, так и страны, калтан возглавил погоню.
Повелитель никаких версий происшествия не выдвигал. Командор Псов тоже помалкивал. А кого еще мог заподозрить Зверь в похищении девушки, как не пронырливого карлика? Наверняка Пес отправил людей за девчонкой, а сам к повелителю явился с честными глазами верного слуги.
Мысли, что во дворец проникли переодетые чужаки, заморочили стражников так, что они и не дернулись – такой мысли, позорящей его гвардию, калтан не мог допустить. Тогда всех разгонять надо: с охраной дворец так же беззащитен, как и без нее, так хоть расходов меньше. А Шолока он больше не допустит во дворец, даже если сам станет Псом.
Преследователи быстро напали на след: похитители скакали через город, не скрываясь, и свидетелей оказалось предостаточно. Ручейки сарукаров растекались от основного отряда по узким боковым улочкам, втягивались обратно, когда кто-то кричал:
- Сюда! Тут они прошли!
Путь вывел погоню к северному тракту.
Мчались быстро, молча, нагоняя страх на встречных. След не теряли. Наглость похитителей приводила калтана в бешенство: вместо того, чтобы спрятаться, свернуть в рощи, запутать следы, они оставляли на развилках дорог послания калтану – пришпиленный стрелой к дереву кусок затканного золотыми павлинами покрывала с ложа Ребах.
Зверь уже понимал, куда он летит, сломя голову: в Хорон, обитель Псов.
Ему не дали даже получаса.
Не позволили найти Сивву.
Зверя обложили со всех сторон и погнали. Может быть, потому, что времени у него не осталось: в груди уже постоянно клокотала кровавая пена, а глаза застилал огненный туман. Зверь чувствовал себя скорлупой, в которой ворочается чудовищный цыпленок и постукивает изнутри пока еще мягким клювом, пытаясь вырваться в явь мира.
Жизнь становилась такой же зыбкой, как восемнадцать лет назад, когда каждый день мог стать последним для осиротевшего Зверя.
Теперь – каждый час.
Шолок молча летел рядом, подпрыгивая в седле как набитый травой тюфяк. При такой скачке не поговоришь – без языка останешься.
И без коней.
Отборных жеребцов не щадили. Кровь летела с крупов, рассеченных плетками, пена падала с хрипящих морд. Отряд таял: в мелких селениях не находилось скакунов, пригодных для стремительного путешествия – опередили похитители.
Калтан менял лошадей и пополнял свою сотню в гарнизонах городов, но к северо-зепаду, где начинались степи, таковых было мало.
За короткую передышку он успевал сползти с седла, жадно хлебнуть воды и вернуть себе чувство реальности – всполошенные градоправители звали знахарей, тело калтана спешно растирали, смазывали, переодевали.
Повелитель выслушивал робкие жалобы и просьбы. Молча кивал: услышано. Он еще сохранил здравомыслие и никому ничего не обещал. Ему надо было сначала выжить.
И снова по седлам.
Шолок назло всем оставался бодр и свеж, хотя обязан был – с его-то умением держаться в седле - давно раскрошиться до поясницы.
Повелитель и не подозревал, как близко от его столицы проходит граница Хорона, если мчаться на пределе человеческих и лошадиных сил: уже на закате отряд достиг последней крепости Калтаната. Там он и оставил сарукаров, не желая вторгаться на чужую землю с боевой сотней.
На берег приграничной реки Несар, чьи воды стекали с гор Борунии, выехали два всадника и остановились. Зверь и Пес.
За серебристо-кровавой от закатного солнца полоской воды громоздились изломанные очертания скалистой земли Хорона.
- Ты снова провел меня, Шолок, - прохрипел Зверь, от усталости едва державшийся в седле. – К полуночи мы не доберемся до вашей скалы.
- Еще часа два в запасе, - бодро ответил маленький командор. - Успеем. Братчина проявленных кое-что нам должна, вот и подставит загривки, поможет добраться вовремя, хоть мы все и уплюемся после. Ты как насчет того, чтобы сменить коня на моската?