- Не уверен, что выдержу.
- Ты уж постарайся, светлейший. После заката они подхватят нас вон на том мысу.
- Когда успел договориться?
- На позапрошлом привале Братчине передал, на прошлом ответ получил, - глазом не моргнул маленький командор. Тронул поводья.
Но калтан не двинулся с места.
- Повелитель решил остановить погоню? – забеспокоился Шолок. – Ребехкара наверняка уже в Хороне. Осталось-то всего ничего.
Зверь взглянул с тонкой усмешкой, потерявшейся, впрочем, в густой черной бородке:
- Погоня? Едва мы выехали за городские ворота, я понял, что калтаниты впереди нет.
- Почему ты так решил? – выпучились маленькие глазки.
- Потому, что слишком подходящие ворота: северные, на Хорон. И погоню направляют в сторону именно так: четкий след, подсказки, куда повернуть. Кроме того, никто из опрошенных свидетелей не видел, что тюк разворачивали. Привалов похитители не делали, как и мы. За столько часов непрерывной скачки человек в тюке задохнулся бы. И последнее - всех женских покрывал моего гарема не хватит на такое количество лоскутков, что я видел по пути сюда.
- А что же ты сразу не повернул назад?
Калтан помолчал, с тоской провожая взглядом умиравшее солнце. На западе в полнеба расплывалась кровавая рана.
- Равесс, - шевельнулись пересохшие губы. - Я должен видеть свою землю глазами человека.
- Я уже думал, что ошибся в тебе, Зверь, так лихо ты гнался за юбкой, - тихо сказал карлик. – И рад, что не ошибся. Ты преодолел мимолетное чувство к женщине и сделал выбор истинного правителя.
- Я просто снова предал сам себя.
- Ошибаешься. Ты как раз остался верен себе, повелитель. И теперь я могу тебе сказать: нам нужен именно такой Магистр.
Жесткие ресницы калтана дрогнули. Он не был поражен. Скорее, он удивился своему спокойствию. Не случайно же орден выпестовал сразу трех калтанитов от разных ветвей одного ствола, одного рода. Не случайно Керрид был их Вожаком.
Но разгадку, зачем Божьим Псам так нужна кровь Асахидов, Зверь может получить только в ордене.
Ему уже не верилось, что Псы затеяли многолетнюю изощренную игру ради трона одного из сотен государств Вавилора. Слишком мелкая цель для столь дальнего, отстоящего почти на два десятка лет, прицела.
- Шолок, ты задумал что-то другое. Перестань держать меня за мальчика, - равнодушно сказал калтан. – Я уже хлебнул высшей власти. Зачем мне начинать все с начала? Щенку не бросают целого быка - подавится. Я не верю, что среди Псов нет более достойного.
- Много достойных, но мало избранных, - туманно ответил карлик. – Тебе предстоит испытание. Оно и покажет, сможешь ли ты взять то, что тебе предлагают. Не такая она и высшая, эта власть. Я же не богом предложил тебе стать. А, кстати, что бы ты ответил, если бы предложил?
Зверь пожал плечами:
- Не знаю. Я не могу всерьез рассматривать такое предложение от тебя.
- Что ж, ответ честный… Вот я бы не отказался. Поэтому мне ничего и не предлагают, - толстяк шмыгнул носом, якобы в полном расстройстве. – Для магистра я слишком мелок и непредставителен, видите ли. А для балагана как раз, калтанских жен забавлять.
Зверь хмуро покосился: и что нашло на карлика? Или напоследок дурачится, в Хороне не по чину будет?
Две огромные птицы пронеслись над головами собеседников с жутким клекотом, похожим на хохот, взмыли ввысь. Москаты, - сжалось сердце калтана.
Карлик выпрямился в седле, вглядываясь в два клочка мрака, танцующих в темнеющем небе:
- Вот и наши ездовые вампиры. Мне это нравится. Приручить бы их как следует, - последние слова он произнес с угрозой.
- А для светлого времени – драконов под седло загнать, - подхватил Зверь.
- Хорошая идея, да опоздала. Уж сколько тысячелетий они не проявляются. Иссякли.
- Их и в самом деле москаты съели? Читал я о древних битвах Крылатых.
- Это я тебе читал, когда ты еще в пеленках спал.
- То-то я плохо помню это сказание.
Москаты красовались перед людьми: парили, свивались в спираль, падали до земли и взмывали стремительными черными свечами. Резкие хлопки крыльев отбивали ритм – сухой, четкий, то рассыпавшийся барабанной дробью, то замиравший, как угасающее сердце, когда нелюди, сцепив руки, медленно опускались, распахнув крылья во всей непроглядной бархатной красе. Закатные лучи окрашивали их багряными сполохами.