- Ребехкара, ты слышишь меня?
- Да, учитель.
- Так я и думал, что ты врала о способностях провидицы уходить от допроса, - говорил он белыми молниями, вспарывающими мозг. - Я жду от тебя правду. Ты ведь не будешь больше огорчать меня, девочка?
Ребах заплакала от желания помочь учителю. Чтобы не вспыхивали больше молнии, не рвали в клочья голову. Она пролепетала:
- Я не буду огорчать тебя, учитель. Никогда больше.
- Отвечай, как имя натха, коснувшегося разума Дункана?
Она задрожала всем телом, напрягаясь. Она хотела сказать, очень хотела, но не помнила.
- Я не знаю, учитель.
- Что произошло на скале посвящений?
- Не помню. Прости меня. Я вспомню, обязательно...
- Еще порцию! – рявкнул Мондорт, повернувшись к Гончим. – Увеличьте концентрацию.
Она уже не сопротивлялась. В безвольный рот Псицы сунули трубку, и она покорно сглатывала безвкусную смерть.
- Хватит, - Мондорт нетерпеливо вытащил трубку. - Ребехкара, отвечай. Где Керрид? Кто его убил?
Она забыла все, кроме Бога, омывшего огненными ладонями ее раны. Его зов горел в ней ярче голоса Мондорта, громче далеких тусклых слов Гончих.
***
Бог вспыхнул, как солнце:
- Иди ко мне, Псица.
И она поднялась, не заметив ни веревок на теле, ни тисков, сжавших ее голову, ни стен подземелья.
Она шла над солнечной бездной к Его протянутым рукам и смеялась от счастья. Бог нашел свою потерянную Псицу и позвал ее.
Она ступила в пещеру на скале посвящений. Узнала высокие своды, испещренные алыми символами. Письмена вспыхивали и сгорали, заменяясь новыми.
Она увидела алтарь, орошенный кровью Бога. Капли света струились с жертвенника, ручейком текли в недра скалы. Туда, где ждал ее Бог, где его сияющая кровь низвергалась в бездонный колодец, пронзающий земные глубины.
Бог парил над колодцем, раскинув руки и запрокинув голову. И на груди его пылал бегущий пес – печать ордена. Капли света стекали из его ран и падали в бездну, вспухающую звездным огнем. Свет клокотал под его обнаженными ногами, покорной собакой лизал ступни.
- Ты пришла, - сказал Бог, опуская на нее взгляд, и Ребах содрогнулась от боли, плеснувшей на нее из его темных, как пропасть, глаз. – Я не опоздал.
Ребах удивилась: разве Бог может куда-то опоздать?
Он шагнул к ней, взял ее ладони в свои, и глаза у него были не синие, как когда-то, а карие с золотыми искорками. Теплые глаза Зверя. И черная борода обрамляла улыбку.
- Удивительно, - сказал Бог. – Нет, я уже ничему не удивляюсь. Я почувствовал твой страх. Не бойся ничего. Я с тобой. Я помогу.
- Я люблю тебя, Бог.
Он засмеялся:
- Нет, Ребах, я не Бог. Я – Зверь. Я вернул источник Божьим Псам.
Псица улыбнулась. Зверь? Бог может стать, кем пожелает.
- Разве Псы теряли источник? – спросила она.
- Он ушел, когда умер Керрид. И умер он, потому что предал доверенную ему силу Зрачка Колодца. Вожаком Псов может быть только его Хранитель.
- Разве не командоры избирают магистра?
- Магистра может быть, но не Вожака. Смотри. Это необычный источник. Это куда лучше, чем даже вода Братчины нелюдей.
Свет, озарявший колодец, словно затвердел и теперь сиял белоснежной жемчужиной. Зверь присел на корточки, зачерпнул упругую, как ртуть, светящуюся жидкость. Капельки, сорвавшиеся с пальцев, падали медленно, как снег в безветренный день, и лучились радужными солнцами.
Ребах протянула ладонь, поймала крошечные солнца. И сама вспыхнула от небывалой радости, внезапно омывшей ее до самых глубин.
- Я еще не видела такой красоты, - прошептала она.
- И мне не доводилось, - кивнул Зверь. – Мне кажется, источник только в первые минуты такой, когда приходит новый хранитель. Пей. Я для того и позвал тебя. Шолок говорил, если источник признает меня, то я смогу позвать любое существо Вавилора.
- Как я могла прийти? - спохватилась девушка. – Я же…