- Не люблю я такие странности. Уж не ловушка ли? - нарушил сосредоточенную паузу военачальник Рунгар - крепыш с бритым черепом и ястребиным взглядом, таким же острым, как у остальных молчаливых волуров в свите Владыки - отборных воинов, которым равных в бою, по слухам, не было.
Владыка не ответил, в задумчивости барабанил длинными холеными пальцами по подлокотнику кресла. Его узкие губы недовольно кривились: ну, и какое принимать решение, если в любой момент южанин, которому явно напекло голову, может взять слово обратно по праву хозяина?
Если бы не белоснежные, словно светящиеся волосы, да не характерный, выворачивающий наизнанку, пронзительный взгляд натха, никто не подумал бы, что этот крепкий широкоплечий мужчина – не человек. Из всех нелюдей внешность натха оставалась человеческой и после проявления. А волосы… Ну, и что? Каждый второй провидец или пифия - седые до такой вот ледяной белизны.
Знание судеб не дешево стоит.
Глухой черный камзол с застежкой до горла оттенял и без того мертвенно бледное лицо Владыки с резкими морщинами у тонкого рта. Единственные украшения - серебряный обруч на голове и массивный перстень с прозрачным двуцветным камнем, словно свитым из двух струй воды, серебряной и золотой. И этот сухой черно-белый контраст вполне соответствовал жесткому нраву Главы Лиги, избранному Советом на третий десятилетний срок.
Все эти годы главная резиденция Лиги располагалась на задворках королевства Асарии, в Гарсе, маленьком провинциальном городишке, которому нечем было похвастаться перед соседями, разве что древней крепостью, расположенной на берегу реки. Ее башни - легкомысленные, несмотря на толщину стен, и разноцветные, как перья жар-птицы - сотни веков были убежищем и школой Лиги.
Рунгар недолюбливал ни уродливую с его точки зрения крепость, ни ее взбалмошное пифическое население. Но Владыка осел в Гарсе на целую неделю – с тех пор, как пришли вести из Хорона.
С того дня на лице белоголового залегла тревожная тень, и чуть ли не ежедневно собирается Совет Лиги в стенах крепости. Вот только после памятного спонтанного проявления нелюдей на безымянном хуторе не замечено никаких явных признаков снятия охранных сфер, и даже Совет успокоился: одного слова мало, чтобы поверить в катастрофу, даже если это слово Владыки. И в северной Цитадели, где спит ниг Бужда, и в южной Аруне, где заперта Тварь уже пять тысячелетий, пока тихо.
Натх, уловив мысль волура, поднял пронзительные глаза, от которых хотелось немедленно отвернуться.
- Будешь ли ты, Рунгар, ждать сигнала труб, чтобы узнать, что встало солнце?
- А глаза на что?
- Вот именно, глаза… - кивнул натх. - Если бы они еще видели! Уже два щита снято с Твари Цитадели всего за одни сутки. И я подозреваю, что возвращение Бужды – только этап того, что затеял неведомый мне противник.
- Ничего себе – этап… Значит, тот, кто поднимает нига – не человек, если даже тебе не ведом?
Владыка пожал широкими плечами:
- Возможно.
Он поднялся из кресла, и Рунгар мгновенно почувствовал себя ничтожеством по сравнению с этой глыбой, на две головы его выше, хотя, надо признать, ростом волур не отличался.
- И как нам его или их остановить?
- Остановить? Сначала надо вычислить, кто стоит за событиями в Хороне, - белоголовый прошелся по большой квадратной комнате, роняя тень на голые стены из серого камня. Их подсвечивали цветные солнечные пятна, падавшие от витражей, такая же жизнерадостная россыпь ложилась на пустые дубовые кресела и краешек овального стола с простыми, без изысков, подсвечниками. – И что там с Равессом?
- Провидцы докладывали - в столице Калтаната что-то назревает непонятное им.
- Возможно, снятие третьей сферы. Если так, злоумышленники будут там. Возьмем самых сильных телепатов прощупать город.
- Не понимаю, - волур в сердцах сжал крепкие кулаки. – Не понимаю, как это возможно! Разве сферы так ненадежны?
- Они были надежны, пока кто-то не понял одну нехитрую вещь: смертью можно попрать смерть. А нигов держит в небытии смерть натхов. Кто-то искупает жертвы ушедших Владык, кто-то, шаг за шагом, жертвует нечто большее. Или заставляет жертвовать.