- Что может быть больше, чем величайшая жертва натхов? – удивился военачальник.
- Значит, нашлось, Рунгар. Не надо думать, что натхи – самое ценное, что есть во вселенной. Но должен признать, наш враг невероятно осведомлен. По таким выверенным ударам можно заподозрить руку такого же, как я, Владыки, но это еще более невероятно. Я бы знал о его присутствии в мире. Кем бы ни был наш враг, но до последней охранной сферы ему не добраться.
Побледневший Рунгар судорожно перевел дыхание.
Никогда еще не было в Вавилоре двух полноценных Владык одновременно: их борьба за власть над разумами и временем приведет к всеобщему безумию. Не может быть двух воль в одном теле и двух голов в одном шлеме.
- Мы не боги, волур, мы не властвуем, уж ты-то должен это знать, - пресек натх панику. – Мы, скорее, сильное успокоительное средство для Вавилора.
«Да уж, вот это точно», - мысленно согласился Рунгар.
Масштабные кровавые войны давно канули в прошлое. Государи борются за власть скорее толстой мошной и интригами, нежели оружием. Не говоря уж о том, что тысячелетия назад прекратились войны людей и нелюдей. Только Божьи Псы еще пощипывают проявленных. Да и то Владыка смотрит на их действия скорее как лекарь на скальпель, выпускающий немного крови для обновления тела.
- Нам пора, Рунгар, - прервал его размышления Владыка. - Солнце пришло и в Хорон. Ты читал донесения наблюдателей?
Не успел. За всем не уследишь.
Белоголовый телепат усмехнулся:
- И не надо следить за всем. Сейчас два актуальных узла в мире – Хорон и Равесс. Каждый рассвет над черной скалой Хорона может принести нам весть о новом Вожаке Псов. Если в течение часа мы узнаем об избрании, в Равесс не стоит идти с малыми силами.
- А если это ловушка? – повторил Рунгар недавний вопрос. – Этот прожженный Зверь ухитрился снять с себя всякую ответственность за последствия нашего полуофициального визита! Приходите, мол, гости нежеланные, но я спрятался, и не виноват, если вас разбойнички на пороге пристукнут.
- Нам ли бояться, волур? Особенно, когда боятся нас. Зато калтан дал нам возможность сколько угодно находиться в столице и ждать его выздоровления. Точнее, проявления, - чуть улыбнулся натх. – Этого он и боится, мальчишка неразумный.
- Не очень умно – бежать от инициации, - согласился военачальник. – Если бы кому-то это помогало! Только хуже будет. От себя-то не убежишь.
- Они забыли уже. Это сейчас мало проявлений, ко всем можно успеть и поддержать. А ты спроси у брательников, они помнят.
И так прищурился, что волур покраснел. Чтоб его, злопамятного…
Не только спрашивал Рунгар - видел однажды, что стало с девушкой, в панике сбежавшей из храма Истины от протянутой к ней руки жрицы, сказавшей: «Тебе быть, тролль. Ты близка». Красивая была девчонка, говорили. Рослая, статная.
Забилась она в погреб, три дня сидела, никому не откликалась, ни жрицам, ни Братчине – они-то всегда караулят, как прослышат о новом брательнике, чтоб не свихнулся с перепугу. Если бы не телепаты, решили бы – повесилась девчонка. Да и лучше бы повеситься ей, чем случилось то, что потом видел Рунгар, стоявший в оцеплении.
Проявилась она – что гора каменная выросла. Домик мгновенно снесло, развалило в щепки, и соседние прихватило. А проявленный и с инициацией в первые минуты, как дикий ослепший вепрь – пока разум очнется, пока с телом совладает, немало зла натворит нелюдь. А без Слова Веры и Воли – совсем бешеный.
Сила проявления еще с минуту защищает истинную сущность – ни стали, ни огня новопроявленный не боится, ничем не возьмешь. А что такое минута? Вечность - для тех, кто рядом на беду оказался.
В общем, полсела троллиха угробила, пока Владыку вызвали. Людишек разрывала в клочки, мяла в кулаке, как бабочек. Только натхов рандр и помог: испарил Владыка землю огнем под ногами чудища, та и рухнула в ямину. А там уж брательники насели, связали.
Молодому Рунгару тогда досталось от Владыки по первое число, поболее даже, чем от троллихи. Та лишь руку сломала, заросло, а белоголовый – душу высек в лохмотья за то, что волур сам не догадался ловушку выжечь, хотя рандр уже имел.