Темп изменений нарастал, вспышки тьмы и света душили друг друга, слились в серебристо-серую рябь.
- Даже я такого не видел, - потрясенно выдохнул Владыка. – Стройте защитное кольцо, пока это не вошло в силу. Надо прикрыть людей.
Волуры окружили Зверя, раскрывая свои многоликие рандры. Сияющий вихрь охватил площадь.
Две яркие вспышки – там, где стоял Владыка и там, где рвалась и вспухала плоть Зверя - слились в одну, нестерпимо полыхнувшую.
Рунгар заметил, что Эйп и Дмитерас исчезли вместе с девчонкой – ушли с помощью рандра.
Люди разбегались. Вопли, визг и жуткий хруст ломающихся костей утонули в реве гигантской глотки.
В огненном мареве, там, где умирал Зверь, что-то разворачивалось, как свернутая пружина – огромное, яростное.
Мелькнула узкая рогатая голова с раскрытой пастью, мотнулась, пробив защитное кольцо света – один из волуров покатился и замер неподвижно.
Владыка с оставшимися лигистами отвлекал на себя ревевшее от боли и ярости чудище. Оно обрушивало удар за ударом на пляшущий сполохами вихрь, укрывший горстку волуров и натха, и разлившийся вокруг них свет постепенно угасал, не выдерживая натиска. Почему Владыка медлит, не понимал Рунгар, почему не отдает приказа на уничтожение этой жути?
И тут волура откинуло мощным ударом хвоста в канал на краю площади. Он поднялся, отплевываясь. Стоя по пояс в воде, снова направил рандр на чудовище… и опустил дрогнувшую руку, ошеломленно крякнув:
- Чтоб тебе! Провалиться мне в Азду. Вот вам и Зверь…
Небывалое диво, ощерив ужасающую пасть, вздымалось белой семисаженной башней. Владыка, поддерживаемый двумя волурами, стоял перед ним, запрокинув голову, и словно светился, его волосы развевались сполохом белоснежного огня.
Рунгар не мог разобрать, что говорил Владыка, но чудовище замерло, тяжело дыша. И вдруг дрогнуло под пронзительным, как ледяной ветер, взглядом натха. Издав пронзительный стон, развернуло искрящиеся, словно снежные вершины, крылья и взмыло в небеса.
Рожденный взмахом крыльев порыв ветра выбросил с площади остатки разгромленных палаток, сарукаров вместе с конями и Псов, снова потерявших Вожака.
Кто-то, плюхнувшись в канал рядом с Рунгаром, восторженно вскрикнул:
- Дракон! Наконец-то, дракон! Великий день сегодня, Рунгар.
Волур покосился: конечно, как же тут без Братчины проявленных. Сам Старшой, солнечный вэльф Ольен, примчался к раздаче оплеух и, зажимая щеку с растекавшимся багровым следом удара, щурил ярко-желтые глаза в синее небо и улыбался от счастья.
Какой-то стражник с окровавленным плечом заплакал:
- Светлейший Зверь…
Люди на улицах остановились, задрав головы, и слезы текли по их щекам.
Над городом метался дивной красоты белоснежный дракон, отчаянно хлопая крыльями, сверкавшими в солнечных лучах, натыкаясь на башни, круша стены.
Наконец, Зверь совладал с телом, воспарил, горестно крича, как тысячи труб. Широким кругом облетел город, словно обнимая его разноцветные купола и пышные сады. Он поднимался выше и выше, пока не стал ослепительной искрой, прочертившей небо к востоку.
Когда далеко внизу распростерлась блистающая чаша моря, дракон сложил крылья и рухнул в бездну камнем, сгоревшей дотла звездой.
Зверь всегда любил море.
Глава 11. Грот в Восточном море
- Глава 11. Грот в Восточном море
Восточное побережье Равесского калтаната, месяц спустя.
Над небольшим скалистым островом, затерянном в восточном море, пахло водорослями и серым, застрявшим в низких тучах рассветом.
Ночной шторм выбросил на камни медуз, расплывшихся в трещинах белесыми лужицами. Море еще не очистилось от поднятой у берега мути – плавали сгустки морской травы, поднятые со дна гнилушки разбившихся когда-то кораблей. Крупные волны накатывались на отвесные скалы, разгоняя чаек, терзавших застрявшую в камнях рыбу. Негодующий птичий гам висел над островом.
Человек с большими черными глазами на бледном горбоносом лице, устроившийся на большом валуне, презрительно посматривал на суетливую стаю. Светлые прорехи в тучах ему нравились еще меньше.