Ветер резкими порывами пытался слизнуть с камня слишком мрачную даже для хмурого утра фигуру, плотно закутанную в длиннополый плащ. Соленые брызги стекали с него, не оставив ни пятна.
Налюбовавшись пейзажем до отвращения, человек поднялся, собираясь перебраться в какую-нибудь скальную трещину повыше – не впервой день коротать, прикинувшись замшелым камнем. Вгляделся в пенистую беспокойную пустошь, щуря глаза от слишком яркого для него света, и замер: вдали от берега волны рассекало крупное, с касатку, сизое тело с мощным хвостом.
Птичий гам поднялся до истеричного визга: человеческая фигура расплылась, вырастая в размерах, плащ распахнулся, хлопнул на ветру, превращаясь в крылья. Москат взлетел, распугав стаю, понесся над водой, уворачиваясь от высоких гребней волн. Добравшись до плясавшего на волнах сизого тела, он завис. И вдруг, прямо в воздухе снова обретя человеческую ипостась, камнем рухнул в воду.
Сизая полурыба с широкой жабьей мордой нырнула за тонущим, и вот уже в волнах барахталось два человека. Точнее, один, черноволосый, изображал свихнувшуюся мельницу - изо всех сил колотил руками по воде и отплевывался - а второй, сизогривый, поддерживал его, не давая уйти под воду и орал:
- Перестань трепыхаться, как килька на крючке, Горрэгэрт! Расслабься, я тебя держу, не утонешь.
- Тьфу. Кха-кх… Жэхр, почему я не умею плавать?
- Потому что я не умею летать, - ухмыльнулся сизогривый. - Расслабься, говорю, и не бей воду, она не виновата!
- Так ведь там глубоко, тритонище нигово!
- Мелководье, - скривилось тяжелое, словно продубленное лицо с крупными рыбьими губами. – Всего десяток саженей под килем.
Вампир округлил и без того не маленькие глаза и вцепился в руку тритона. И с не меньшим ужасом глянул на прореху в тучах, куда пробились утренние лучи.
- Ты что так долго, Жэхр? Еще немного, и мне конец. Сварюсь, как цыпленок в супе. Ну, хоть позавтракаешь…
- У меня изжога от вареной мошкары, - поморщился тритон. - А ты не болтай, как сорока, время не теряй! Кто ж виноват, что мы можем понимать друг друга только в человеческом облике, а на скалы мне не выбраться?
- Как кто? Натхи, конечно.
- Опять ты за свое, вампирище. Короче, нашел я врага твоего злейшего. Ну, если натха не считать.
Москат немедленно остолбенел от избытка чувств и ушел под воду. Тритон выругался, ныряя за утопленником. Ухватил за волосы.
- За руку держись, крыса в перьях!
- Отцепись, я еще жив! – москат с хрипом отдышался. - Где его прячут?
- Да вон тут, неподалеку, - тритон махнул на юг, где серела узкой полоской, сливаясь с тучами на горизонте, скалистая гряда. – отому мы именно тут и встретились. Но тебе не добраться. Да и незачем. Не знаю, какого демона они этот труп нетленный хранят. За месяц-то уже пованивать должен бы, а ничего…
- Нетленный? – совсем оживился москат. - Срочно отправь весть Дункану, Жэхр. Я сегодня уже не успею ему сказать.
Он прищурился на восток, где тучи угрожающе расползались треснувшей скорлупой, и проклевывался яркий солнечный цыпленок.
- Отправляйся-ка, Горрэгэрт, на берег, - встревожился тритон. – Забыл, как тебя откачивали после Хорона? Ты же сгоришь и провоняешь мне все море, а я не переношу даже запаха жаркого.
- Уже не успею, похоже. Далековато нас унесло.
- Так какого нига ты еще тут? – совсем перепугался Жэхр. – Решил дружески сдохнуть у меня на руках?
- Как его охраняют?
- У большого входа, через который его и затащили, милая семейка акул поселилась. Но там еще одна лазейка есть.
- Жэхр, доставь меня туда. До ночи мне делать нечего, а спать мне все равно где.
- Свихнулся! – зашипел тритон.
- Угу. Только тащи быстро, воздуха может не хватить. Давай, тритон, выходи из тени.
От кожи моската уже поднимался горячий пар, и тритон махнул рукой на самоубийцу, а потом, перекувырнувшись и вынырнув полурыбой, еще и хвостом добавил.
- Не балуй! – поморщился Горрэгэрт, вскарабкиваясь на мощное сизое тело.
С трудом удерживаясь на скользкой полукруглой спине, он ухватился за плавник на хребте, выпрямился и подпрыгнул в воздух, подобрав колени к груди, со свистом выхлестнув крылья, тут же обвернувшиеся вокруг согнутого тела.