И это было куда страшнее, чем его гнев.
- Твоей инициации не суждено завершиться. Я вынужден остановить тебя, Дункан Ал’Краст. Твои действия угрожают самим основам мира Вавилора. И я не допущу завершения твоего плана.
Дункан глянул на плясавшее вокруг них кольцо света – его мерцание усилилось. И этого краткого мгновения отвлечения внимания было достаточно для изменения реальности: вместо скальной породы под ногами оказалась решетка деревянного настила, на две ладони поднятая над каменным полом, сложенным из грубых плит.
Еще через мгновенье вихрь полыхнул, ослепив Пса.
Когда он проморгался, и плывшие в глазах алые пятна померкли, смотреть оказалось не на что и некуда: вокруг была тьма. Затхлая, подземная, с запахом помета и тихим сквозняком из невидимых вентиляционных отверстий.
- Каземат, - скривился Дункан. - Спасибо, без кандалов. Интересно, почему ты не убил меня, Владыка? Чего уж проще для тебя…
Что задумал Владыка, даже все логики ордена Псов не способны вычислить. Но явно что-то задумал, раз не убил.
Дункан протянул руку, наткнулся на шершавый, чуть влажный камень, куснувший его палец так, что рука онемела. Отражатель. Отсюда даже мысль не сможет вырваться.
Синеглазый лег на самую широкую доску подальше от стены.
Он улыбался: незапланированная разведка боем прошла успешно. А если учесть, что Владыка неосмотрительно оставил в гроте Горрэгэрта, то обернулась крупной победой.
Глава 13
- Глава 13. Возвращение Зверя
Как ни краток переход через рандр, складывающий пространство, словно платок, нужным уголком наружу, но и такое бесцеремонное изъятие расстояния у мира длится не одно мгновенье.
Хотя бы два: вдох и выдох.
И еще - моргнуть, головокружение преодолеть, прочувствовать стихию, в которую занесло, учесть разницу температур и часовых поясов, осознать прочие необходимые мелочи, без которых живому организму можно обойтись, только став организмом мертвым.
Потому Владыка снова появился в гроте скалистой гряды посреди Восточного моря, когда там уже не было Горрэгэрта, улизнувшего на этот раз еще до того, как клокочущий вихрь света распался на лепестки и пушинки искр.
И ладно бы вампир один пропал – не велика потеря для казематов Лиги - но исчезли и останки дракона.
На дне темной и пустой на первый взгляд чаши озера с эликсиром Братчины лежало человеческое тело с огненно-рыжими волосами. Из раны на горле еще сочилась кровь, расползаясь багровым облачком. И смотрели в пустоту мира распахнутые тусклые темно-зеленые глаза.
Человеческая тень мертвого дракона изменилась неузнаваемо. После проявления никто не сохраняет прежний облик.
Владыка потемнел лицом. Гневно глянул на массивный камень, притулившийся у стены с самым невинным видом, и поспешил ко второму концу завязанной в узел и беспощадно разрубленной «веревки» - к Ребах.
Если еще возможно исправить последствия грубого, как взрыв вулкана, вмешательства в ее инобытие.
Когда схлынула бешеная вспышка рандра, раскрошившая мощный сталактит над тем самым валуном, камень под обломками у стены застонал и зашевелился. Треснул запоздало, чуть разъехался в стороны. Вынырнувшие из его недр когтистые лапы стряхнули щебень.
Приведенная в относительный порядок поверхность камня прыснула в стороны надкрыльями гигантского жука, явив внутренность: сердитую, как осиное гнездо, морду моската в полной боевой красе – с четырехлепестковой пастью, ощеренными клыками, полыхавшими плошками глаз.
Москат опустился перед озером на колени, вытер испачканные лапы о крылья, обмякшие для такого случая. Частично вошел в тень – когти втянулись, лапы укоротились, превращаясь в аристократические руки, морда оплыла в лицо, не потеряв выражения сердитого смущения. Крылья остались в неприкосновенности.
- Вот и все, враг, - буркнул москат надгробную речь. – Все, что я мог для тебя сделать, чтобы ты умер человеком.
Тихий плеск, донесшийся от входа, отвлек оратора.
Дамба, отгораживавшая грот от морских вод, обзавелась сизой шевелюрой, неопрятным гнездом украшавшей крупное, тяжелое лицо с толстыми лягушачьими губами.