- Еще нет. Он пока не отзывается. Что-то мешает.
Еще бы не мешало! Парня наверняка сунули в каменный мешок с отражателем, чтобы не вырвался.
- Давай договоримся, Радона, что ты больше никому не расскажешь о Зрачке Колодца. Только Дику. Пусть Зверь немного побудет в покое.
- Владыка все равно узнает.
- Чем позже, тем лучше для всех.
- Почему?
- Возвращение Зрачка Колодца в мир – еще один признак последних времен Вавилора. А паника нам сейчас ни к чему. И еще… слишком многие захотят получить источник вместе с хранителем.
- Зачем? Чтобы сменить людей лягушками?
Ну не мог же он процитировать ей Книгу Тьмы: «Тот, кто вычерпает до дна Зрачок Колодца - возьмет всю мощь проявленных рас, и станет бессмертным. Тот, кто уничтожит Зрачок - убьет всю Братчину, и станет в мире один проявленный, обладающий мощью и знанием всех. Больше, чем Владыка – Бог».
Вампир ответил уклончиво:
- Не только в этом опасность. Этот источник настолько лучше эликсира Братчины, насколько наша водица лучше речной.
- Я понимаю, - прошептала девушка. – У Братчины – живая вода. А в Зрачке – живой свет. Поэтому ты к нему не прикоснулся, вампир?
- Да, - помедлив, ответил москат. – И он может стать живой тьмой, если таков будет его хранитель. Источник – чистая сила, а ей все равно, какой у нее цвет.
- Получается, ты только что отказался стать Богом, вампир?
Он засмеялся.
Получается так. Только вот… Богом ли?
Горрэгэрт не рискнул подниматься высоко, как ни легка была его беловолосая ноша. Не рискнул он и обратиться к силам Тьмы, соткавшим его крылья. Опять же из-за девчонки.
Один он смог бы преодолеть за ночь огромное расстояние, почти через весь материк от Восточного моря до княжества Ирд, затерянного в северо-западных землях – дорогу и приметы замка он уже выспросил у пифии.
Но сможет ли он удержать свою ношу, став неосязаемым сгустком тьмы, распростертым над землей, как само небо? И хватит ли у него самого после столь бурного дня взять такую мощь и не раствориться в ней бесследно?
- Не спи, Радона!
Резкий нырок в тучи, визг и звонкий смех промокшей и продрогшей девчонки.
- Скажи, жрица, какую ошибку я совершил, когда вернул Зверю человеческую тень?
- Разнес его сознание в клочки. Его жизнь, смерть и посмертие перемешались, потенциальные судьбы и реальная, возможные и уже невозможные. Он вернулся бы в мир. Мертвый, бессущностный, но существующий в нашем бытии – брр… Орудие, послушное воле того, кто его воскресил. Нельзя было оставить в мире такое… такое чудовищное существо. Надо было устранить саму возможность воскресить его таким.
- И ты склеила клочки, жрица Истины? Каким же даром надо обладать, чтобы сделать это?
- Я не только храмовая пифичка, я истинная провидица, - она попробовала приосаниться и чуть не слетела кубарем. Пискнув, вцепилась в шею моската так, что тот захрипел. – Ай, извини! – хватка ослабла. – Если честно, я только помогала Владыке, была его проводником к Зверю.
Мерные взмахи крыльев. Режущий ледяной бритвой ветер в лицо. Безмолвные звезды над стремительно летящей тенью. Холод.
Девчонка закоченела, но даже не пикнула. Руки, обнимающие плечи моската – как льдинки. Но держалась она во всех смыслах как княгиня, словно всю жизнь на москатах ездила. А что вы хотите от будущей, пусть еще не проявленной, Владычицы?
- А Ребах ты тоже… чувствовала? – вернулся к разговору Горрэгэрт.
- Да, но Владыка вышвырнул меня, как только Зверь ушел. Знаешь, мне жаль дракона. Я так и не увидела его своими глазами. Хотя Дик мне показывал… телепатически. Он же был на площади при проявлении Зверя. Ну почему некоторым всегда достается самое интересное?
Вампиру тоже бесконечно жаль Зверя. В кои-то веки явился в Вавилор исконный враг, да и тот позорно покончил с жизнью.
- А как ты сумел вернуть дракону человеческую ипостась? – спросила Радона.
- Случайно.
Он и сам не ожидал, что злые слова, брошенные им дракону, оказались столь сильным воскрешающим средством. И еще москат, не скрывая презрения к Зверю, назвал этому трусу, добровольно покинувшему бытие, имя несчастной и пока еще ни в каких катастрофах не повинной девчонки Ребах, попавшей в ловушку его смерти.