Из-под полога не доносилось ни звука, ни дыхания. Но москат и сквозь стены видел: тело на ложе едва заметно светилось. Жива девочка!
Остается разбудить спящую красавицу. А что для этого требуется?
Правильно, хорошая порка.
Он откинул полог и позволил огоньку лампады вспыхнуть ярче, чтобы Ребах, когда очнется, не оказалась в полной темноте. Москат знал, почему провидицы обычно не переносят тьму: их разуму, слишком легко соскальзывающему в видения, требуются хотя бы какие-то приметы действительности, якоря в настоящем.
Горрэгэрт ожидал, что увидит изуродованную, изрытую безобразными шрамами уродину. Ему было все равно, как она выглядит для человеческих глаз. Только москат, видящий мир иными глазами, мог оценить уникальность ее красоты.
Как она сияла когда-то!
Частично войдя в человеческую тень, вампир оценил труд Братчины. Ольен и компания постарались, как никогда: кожу ей нарастили новую, чистейшую. Вот только волосы изменили цвет, стали каштановыми с глубоким медным отливом.
Рука девушки оказалась холодной, мертвенной, что противоречило видимым признакам живого тела. Дыхание, если и было, то совсем неощутимое.
Горрэгэрт осторожно сжал ее истончившиеся пальчики. Он помнил их прежнюю силу, от которой не осталось ничего, даже намека.
- Ребах, - позвал он. – Я - Горрэгэрт. Ты можешь обманывать кого угодно, но не нас с Дунканом. На тебе печать Твари. Пусть она невидима сейчас простому глазу, но я-то ее хорошо вижу. Ни один натх не смог бы удержать тебя в инобытии, если ты сама этого не хочешь.
Никакого эффекта. Вот со Зверем сразу получился «разговор» по-мужски.
- Ты не хочешь возвращаться, девочка, и я тебя понимаю, - вздохнул москат, сел на пол, опершись локтем на край ложа и слегка поглаживая девичью руку. – Обиделась на весь мир. Слишком много было боли. И я тоже… виноват перед тобой. Но как же твоя месть за ночь посвящения? Вот я тут, рядом. Жду.
Ровное свечение тела.
- Что ж. Если тебе безразлично, то почему бы мне не воспользоваться твоей беспомощностью, раз она добровольна? Не скажу, что любовь с полутрупом доставит мне много удовольствия, но тебе же все равно.
Что-то мгновенно изменилось в рисунке световых пятен ее тела: они стали чуть ярче. И вдруг гневная алая вспышка пробила ровное изумрудное свечение и растаяла.
- Так-то лучше, - усмехнулся Горрэгэрт. – Услышала. Но какая тебе разница, Ребах, где и с кем будет лежать твое прекрасное тело, если ты не хочешь понимать, по каким иллюзорным тропам натх ведет твою слепую от жалости к самой себе душу? Спи, непроявленная моската. Притворяйся крепче. И не жалуйся потом…
Он рывком поднялся, привлек ее к себе за плечи, применив самое верное, веками испытанное средство побудки мертвецки спящих дев - поцелуй.
Разумеется, помогло.
Карие глаза распахнулись. И москат, пока девушка не осознала, в какой яви она пребывает, поспешно надел на нее цепочку с подвеской из черного алмаза, оплетенного искусной сеткой, и отступил за полог.
Ребах слабо вздохнула, откинувшись на подушки.
Ткань полога не препятствовала Горрэгэрту наблюдать, как успокаивается ослепительная звезда ее тела, приобретая изумрудный цвет, расчерченный алыми и золотыми лучами. Вскоре девушка спала обычным сном вполне здорового человека.
Москат огляделся, и увиденное ему мало понравилось: дремавшие в глубине замка световые человеческие блики перегруппировались, шесть «факелов» быстро приближались в спиральном танце, похожем на бег по винтовой лестнице. Двое за дверью проснулись и светились куда ярче.
Он скользнул к окну.
- Не так быстро, Горрэгэрт, - остановил его ледяной голос.
Лампада на столике радостно вспыхнула, залив комнату ярким светом. Высокий и прямой, как мраморная колонна, белоголовый натх стоял у дверей. Ни буйных смерчей, ни взбесившихся огней не оповестило о его появлении.
Вампир мгновенно оброс клыками и боевыми пластинчатыми крыльями, пытаясь одновременно сообразить, как давно наблюдал за ним Владыка, умудрившись сохранить абсолютную невидимость для всех уровней зрения моската, и что лишнего он мог услышать.
- Не так быстро, - повторил натх, с презрительной усмешкой наблюдая за ощетинившимся врагом. - У меня еще осталось к тебе несколько вопросов. И советую отвечать быстро и правдиво. Где Радона?