Но испытание неизбежно.
Выжившие Псицы спускались из святилища богинями. Суками, способными обратить в раба любого мужчину или женщину, дать божественное наслаждение или убить прикосновеньем.
И неспособными любить.
Это чувство навсегда оставалось в пещере. И куда чаще – под скалой, когда жертва попадалась пущенным за ней Гончим.
И никто из людей в здравом уме не полюбит Псицу, если узнает, кто она.
Отбежав, южанка двинулась к яме, замаскированной в лесу далеко в стороне от пути к скале. Она эту яму украдкой рыла все лето.
Соскользнула, задвинула крышку с дерном, задремала, прислушиваясь чутко, по-звериному. Любой заяц расскажет в подробностях, как путать след. Отпрыгнуть в сторону. И поспать под кустиком. Лучшее средство от Гончих – уйти в транс, рассеять сознание как песок. Даже состояние поиска не даст Псам ничего вразумительного.
До полуночи, судя по темнеющему небу – еще три часа.
До заветной пещеры - час по прямой. Она успеет. Пусть все успокоятся. Самые умные - давно уже у скалы топчутся. Но кто сказал, что в пещеру можно забраться только по высеченным ступеням?
Земля чуть содрогнулась под ногами Гончих, невидимых среди густых деревьев. И тишина охватила мир.
Нехорошая тишина… Следящая… В Ордене дураков не держат.
Гончие в совершенстве владеют методиками ментального поиска. И, если почуют, уйти от них в беге сложно. Если бы провидица прошла обучение наравне с другими ученицами, еще можно было бы играть по правилам ордена. Но вожак Керрид запретил половину тренировок для Ребехкары, особенно технику боя – оберегал видящую от травм.
А теперь, значит, испытание, да? Собаки! Убийцы!
Вступать с сильными умелыми Псами в схватку – верный проигрыш. Одного-двух Ребехкара, может, и одолеет случайно. Остальные скрутят ее, и на скалу Посвящений она попадет в качестве истерзанной, сломанной добычи и уже до смерти останется инструментом для совершенствования Псов. Послушной и полезной.
Нет. Посвящение – не испытание на силу мышц. Это проверка ума и ловкости, и она должна ее пройти.
По своим правилам.
Она создала в уме образ старой больной волчицы. Ни одной человеческой мысли не просачивалось к телепатам. Ее наполнял запах хвои, заячьих и лисьих следов, страх перед запахом человека, голод, тоска одиночества. Ни одного человеческого имени вещей для нее уже не существовало, ни луны, ни звезд, ни названий деревьев, только образы заполнили ее ставший звериным мозг, запахи и смутные чувства.
Она кралась по лесу, закутавшись в волчью шкуру, заранее – или она не провидица? - припрятанную в яме под дерновой крышкой. Слишком близко дышали Гончие. И давно не пересвистывались. Окружили скалу и затаились.
Час до полуночи.
Скала – вот она, рядом. А девушка, забившаяся в углубление под широким еловым шатром, укрылась шкурой и опять вошла в транс, не решаясь на последний рывок.
Ей казалось – над ней пролетают сновидения, а она сама – звездный ветер, летящий по небесной равнине где-то в другом времени, другом месте, и ночь посвящения – просто воспоминание о давнопрошедшем…
На хруст ветки дрогнули пушистые ресницы.
- Ну, и хитра, зараза… - раздался тихий хрипловатый голос над головой.
- Полночь скоро. Уснула она, что ли? - хмуро ответил другой шепоток, погуще. – Ни одна методика поиска не сработала.
- Я даже «Зов бездны» пробовал – без толку. Не отвечает. Такого еще не было.
Зажурчало: Псы мочились на еловые лапы, скрывшие Псицу.
- Может, она давно уже где-нибудь шею свернула?
- Сзади большая группа идет, лес прочесывает. Наставники забеспокоились. Похоже, она сбежала из ордена, а мы, идиоты, тут ищем.
…Она бежит по долине в другом месте, в другом времени… и дура, что не дала деру из ордена.
- Есть всплеск! Ответила! – густой шепоток оживился. - Она тут, близко.
… в другом месте, в другом времени…бежит по долине, затянутой дымом…