- Похоже, наше бытие и здесь уже невозможно. Где теперь драконы? Ведь до чего москаты дожили: мечтают о возвращении исконных врагов!
- Какая цель у тебя, Горрэгэрт? Одно дело, когда зеленый мальчишка рвется к власти, не осознав по молодости лет, что у него нет сил ни взять ее, ни удержать. Но ты прожил достаточно, чтобы понимать, какую катастрофу готовит Дункан в Вавилоре. Что выиграешь ты, если ваш план сломать охранные сферы, удерживающие нигов, осуществится?
За пологом слабо вскрикнули. Владыка сделал вид, что не услышал. Позер, - начал злиться москат.
- Что выиграю? – рыкнул он, забыв, что натх способен испепелить его одним движением мизинца. – Проявленные выиграют мир. Натхи займутся своим предназначением – охотой на Тварей. А москаты обретут нечто, что еще важнее.
- Что может быть важнее жизни? Ниги преобразуют этот мир так, что жизни не будет никому, ни людям, ни нелюдям.
- Мир существовал до нигов. Мир боролся с этими демонами до натхов. И что-то мне подсказывает, что он выживет и после нас всех. А вот насчет нашей жизни… Да, мы, в отличие от драконов, приспособились жить в Вавилорском Колодце, раз проявляемся не раз в тысячелетие, а куда чаще. Но какой ценой? Мне напомнить, какую цену взяли натхи с вампиров за право приходить в явь в истинном теле?
Щека Владыки дернулась, но он промолчал. Испокон вековой спор. И такая же древняя ненависть. Это неизлечимо.
- Пусть невозможно вернуть первоначальные времена Азды, - яростно говорил Горрэгэрт, которого прорвало и понесло. – Но мы будем пытаться! Или ты думаешь, что окончательно сломал нас, Владыка?
Что толку кипятиться перед застывшим, как снежный торос и таким же глухим натхом? Пусть Братчина на коленях выпрашивает у Лиги души своих детей, умоляет проявить хотя бы еще одного, двух, не нарушая равновесия между людьми и нелюдями.
Пусть униженно благодарит, принимая подачки – своих же детей, спрятанных в человеческих телах.
Пусть пройдет еще десять тысяч лет такого полумертвого равновесия, сто тысяч лет, но каждый из нелюдей будет мечтать о временах, когда их дети рождались детьми по плоти и крови, а не противоестественными и безликими человеческими личинками, в которых неизвестно, что спрятано – вампир или… морская водоросль.
Нет, москат не стал распинаться ни перед лупоглазыми волурами, ни даже перед той изумрудной звездой, затаившей дыхание за пологом.
Но совсем удержаться не смог:
- Москаты еще помнят о том, что когда-то мы не умирали после каждого глотка не предназначенной для нас крови, чтобы снова возродиться в этот дерьмовый мир, будь он проклят!
- Иными словами, вы хотите убивать, оставаясь безнаказанными.
- Когда убивают нас, никто из убийц не корчится в смертных муках. Мы лишь хотим быть равными в этом со всеми существами Вавилора. Мы хотим… обрести Бога, если он для нас еще возможен. Узнать, что есть жизнь по ту сторону боли, и есть ли в мире еще что-то, кроме боли.
Владыка посмотрел на него с бесконечной жалостью:
- Редкость необычайная: вампир-романтик… И ты надеешься, что Меченый Пес, став после моей смерти Владыкой, выполнит такие фантастические обещания? Все это не под силу ни одному из натхов, уж поверь мне. Только Богу… если он есть.
Москат вздрогнул: показалось или нет, что в ледяном голосе натха проскользнуло столь же мучительное страдание, какое выжигало Горрэгэрта изнутри две сотни лет? Впрочем, откуда у этого холоднокровного ледышки…
- От тебя не было и таких обещаний, Владыка.
- И не будет. Я не покупаю союзников фальшивыми посулами.
Дверь раскрылась, впустив волура, отправленного за Дунканом. Одного.
- Мастер ордена Рота отказался от переговоров? – поднял бровь белоголовый.
- Так точно, - отчитался воин. – Отказался со всеми извинениями. Здоровье у него, видите ли, стремительно подорвалось в тяжком плену.
Не думал же Владыка на самом деле, что Дункан до такой степени наивен, чтобы соваться в пасть льва, к тому же, занятую в данный момент пережевыванием Горрэгэрта?
- Интересно было бы посмотреть, что предпримет твой приятель, дабы вытащить тебя из львиной пасти, – чуть улыбнулся натх, демонстрируя, насколько прозрачны для него мысли моската.
- Ничего не предпримет, - вампир в ответной усмешке сверкнул клыками. – У него теперь есть дела и поважнее. Сферы сняты.