- Да, я вас в очередной раз недооценил, - слишком спокойно ответил натх, и вампир понял, что Владыка еще приберег козырный туз… или пару белоголовых армий в этой схватке за Вавилор. - Пусть Братчина тебя судит, Горрэгэрт. Но даже Тьма не поможет тебе, если я увижу тебя когда-нибудь рядом с Ребах против ее желания… пока она находится под покровительством Лиги.
Последний удар нанесен мастерски: теперь девчонка отдастся Лиге с потрохами, если простит украденный у нее месяц жизни. И надо быть справедливым: жизни, спасенной тем же натхом на площади в Равессе.
Но последнее слово москат оставил за собой, громко прошипев, уже исчезая за окном башни:
- Что ж, если у нее появится такое желание, ей достаточно в очередной раз потерять подвеску. Я приду вернуть.
Глава 15
Едва Горрэгэрт исчез, полог шевельнулся. Владыка жестом удалил волуров. Закрыл окно, восстановил защитную сеть, снятую на время ожидания незваного гостя. Стены и потолок слабо замерцали.
Нетрудно было догадаться, куда ринется москат после того, как разделался с драконом. Если этих двоих – Дункана и Горрэгэрта – интересовала Ребах, как невольная участница изощренного плана, то вряд ли они оставили бы ее на произвол судьбы, точнее, Владыки.
Он даже створку окна приказал оставить открытой, чтобы вампиру не пришлось бить стекла. Но вот то, что похититель доставит в замок и Радону, даже натх не догадался. После этого моската и похитителем не назвать…
Карий глаз наблюдал в щелку за молчавшим натхом. Поразительная выдержка даже для Псицы. Особенно, если учесть, что девушка только что воскресла из мертвых.
Он повернулся, наконец, к той, кого лучше было бы убить, но чью жизнь надо было сохранить любой ценой. Сохранить и обезвредить.
К предсказанному Ключу, способному открыть инобытие всего мира. Рожденному, а не сотворенному Дунканом почти случайным образом на Песьей скале.
Никакая татуировка, сколько бы ни была она страшна, не могла придать Псице какие-то демонические способности. Даже Детки Тварей не сразу становятся таковыми. Минимум год нужен для вызревания самой малосильной ведьмы или колдуна. За час их не создать, и за ночь такой Ключ не заточить.
Или мальчишка знал, кого «посвящал» нигу, взламывая одну из сфер, связавших Тварей?
- С возвращением, провидица, - сказал Владыка. - Лига будет польщена, если ты примешь наше предложение поддержать и развить твой дар.
Ее тусклый, безжизненный голос заставил побледнеть даже хладнокровного натха:
- Нет необходимости. У меня уже нет дара. Я его утратила.
Ключ, под какой бы замок его ни затачивали, оказался сломан. Бедная девочка… Натх не привык сдаваться.
- Не беда, поищем вместе потерю, если ты позволишь помочь.
- Нет. Не хочу. Я хочу к морю.
- Прямо сейчас? – усмехнулся нелюдь. – Или сначала отдохнешь до утра, наберешься сил перед дорогой?
- Хорошо. До утра.
Белоголовый кивнул и тихим лунным лучом выскользнул из комнаты, оставив наконец Ребах одну.
Девушка нащупала подарок Горрэгэрта и, сняв его с шеи, засунула под матрас. Потом свернулась клубочком под покрывалом и уставилась сухими глазами в приоткрытое окно. Заманчиво сбежать. Но Псица прекрасно понимала, что она слишком слаба, и охранников ей не обмануть.
Незаметно для себя она уснула, на этот раз нормальным здоровым сном, и снились ей теплые глаза Зверя, почему-то не карие глаза Асахидов, а зеленые, словно море, пронизанное солнцем. Его взгляд ласкал, как тихие волны, а губы улыбались. И что-то беззвучно шептали.
***
Светлеющее небо слепило моската, но он еще видел, как под крыльями вспыхивали сонные россыпи пробуждающихся селений, проплывали густые созвездия замков и крепостей.
Горрэгэрт свернул к северу, в земли пробужденных. Он выискивал какую-нибудь подходящую пещеру, грот или глубокий лог, чтобы забиться на дневку.
Темная линия горизонта на западе утолщалась, набухала морскими ветрами. Еще немного, и местом упокоения моската окажется океанская расселина. Лучше бы развалины замка с уцелевшими подземельями. Самое спокойное – заброшенное святилище или древний дольмен с дурной репутацией.