- Мысль.
- Сознание, - уточнил Владыка, так пристально глянув, что Псицу тут же зазнобило до хрипа в легких.
В льдисто-голубых глазах натха мелькнуло удовлетворение охотника, выследившего дичь. Холеные пальцы огладили подозрительно сверкнувший двуцветный перстень.
Ребах оцепенела от бессильного бешенства:
- Вы… Вы пытались меня инициировать!
Белоголовый чуть поморщился, как от звона в ушах:
- Только проверял, какова может быть твоя истинная сущность.
- А что тут проверять? Любая пифичка увидит: я - непроявленная моската.
- Да, конечно, - мягко улыбнулся белоголовый. – И могу успокоить: моската, которой не суждено проявиться, в чем я хотел лишний раз убедиться. Но вернемся к нашим охранным сферам. Итак, сознание…
Ребах знала, что Охотники изгоняют демонов из мира, жертвуя жизнью. Как же мало она знала об истинной цене!
Они жертвовали и смертью.
Распад сознания Владык вечен, ибо вечно само сознание - единое, протянутое во все времена. Бессмертный демон, захваченный смертью натха, не сможет вырваться из небытия, как не выйдет свет из мертвой звезды.
Владыки добровольно шли в ад и заполняли его собой. Но нига Бужду они смогли только усыпить. Он создал себе тысячи якорей - армию лишенных истинной сущности людей. Он дремал на груди каждого пробужденного в мешочках-ладорах с крупинками Цитадели. И натхи не смогли оборвать все его якоря в бытии Вавилора.
- Четыре Охотника не сумели объединить сознания в единое, - завершил рассказ Владыка. - Их связь с Тварью оказалось возможно разорвать, чем и воспользовались Дункан с Горрэгэртом.
Ребах знала, что синеглазый Пес не только Меченый, но и бешеный. Но чтобы настолько?
- И что теперь? Катастрофа?
Да, стоило ли возрождаться в такой мир?
Владыка задумчиво свел пальцы у лица. Отрицательно качнул головой:
- Пока нет. Но опасность прорыва возросла многократно.
- Почему же вы не убили негодяев на месте за такое?
Он огорченно развел ладони.
- У любого, даже самого злобного деяния не единственный результат. Для четверых натхов это было избавлением. Их муки длились всего тысячу лет.
Потрясенная Ребах что-то простонала, закрыв лицо ладонями. Разве могут кого-то щадить владыки, если сами готовы на такие жертвы?
Но разве это дает им право не щадить? Пусть делают с собой, что хотят, но почему весь мир должен следовать их примеру?
Наконец, она обрела дар речи:
- Как Дункану удалось… освободить их?
- Мне бы тоже хотелось это узнать. Нам известны внешние события, ясен результат, но непонятен характер ритуалов. Разрушение первой сферы нам не удалось связать ни с одним из известных событий, кроме всплеска проявлений, но это уже результат, а не причина. Вторая сфера снята во время посвящения в ордене Божьих Псов девушки по имени Ребехкара и смерти магистра Керрида. Третья – когда умер Зверь Равесса и проявился. В то же время остановилось сердце Ребехкары.
- И щит Равесса рухнул? - Псица сосредоточилась на игре рассыпанных на стенах солнечных бликов. Лишь бы не показать, какой интерес вызывает в ней все, что связано со Зверем.
Владыка вкратце рассказал о давних событиях в калтанате.
Равесс устоял. После гибели калтана власть законно перешла к сыну Зверя – четырехлетнему калтаниту Джарху, и его уже окрестили в народе Драконидом.
На синих знаменах, щитах и вратах Равесса отныне парил белый дракон. Траур не объявлен – ведь Звердрикр умер, но жив и вознесся на небеса. И когда-нибудь вернется к своему народу.
- В Равессе новая религия? Зверь умер, но воскрес богом? – подняла глаза Псица.
- Да. И мало кто знает, что и человеком тоже. Четвертая охранная сфера снята одновременно с воскрешением вас обоих. И кто из вас двоих послужил здесь отмычкой, мы не смогли разобраться.
Вот и исполнились пророчества: «Откроются же врата гибели мира, когда сломан будет щит зверя, и падет царство зверя. Не допусти того».
Что могла сделать Псица, когда даже Владыка не смог остановить неизбежное?
Стоп. Царство еще не пало!