Каширский полуобернулся, показав бульдожий профиль.
– За Аньку я тебе, Шрагин, век благодарен буду. Ты только намекни, и я любому твоему врагу, или там дружку липовому, физиономию начищу. Хотя я, в принципе, человек мирный, и на первые два удара вообще не отвечаю.
– Спасибо, ваша дочка тоже умеет дать в морду.
– И это не случайно.– стала объяснять Вика.– Как-то в школе отделали меня уродки одноклассницы – за внешние достоинства, если точнее, за то, что парней уводила. Папа меня потренировал месячишко, вот и я отколошматила их всех, причем сразу. Это было классно, в десять раз круче любого оргазма. А на дельтоплане я научилась летать, когда меня стали мужики лапать. Как видишь, пригодилось.
– Ты следила за мной все последние дни?– не мог не спросить Шрагин.
– Нет, я полюбила тебя, герой. Что тоже включает розыскной элемент.
Как же она вычислила его? Даже несмотря на занятость, он вряд ли бы не заметил наружнее наблюдение в виде прекрасной госпожи Каширской. Значит, опять Рита поучаствовала.
– Надо полагать, это госпожа Шерман оплатила тебе турпоездку?
– Не надо о грустном, Шрагин. Госпожа Шерман оплатила бы мне турпоездку только в места не столь отдаленные. Хотя ее финансовое положение сейчас действительно улучшилось – удалось вернуть крупный пакет акций через суд. Кое-кто и должки отдал... В общем, деньги снова стали ее портить.
– Как же ты тогда меня нашла, Вика? Только без дураков. Скажи любую правду, какой бы горькой, кислой или сладкой она не была. И торжественно покончим с этой темой.
– Пожалуйста. Правда кисло-сладкая. Мне все дочка рассказала.
– Дочка рассказала?
– Ну, вы там с этим парнишкой, Васьком, посидели же перед дорожкой, выпили как следует. Ты ему в деталях весь план своей следующей авантюры и выложил. А Анька сидела рядышком, ела колбасу и аккуратно все запоминала...
Вот вам и посттравматический синдром. Девочки пойдут дальше своих мамаш.
– ...Анька потом пересказала мне. А мой папа...
– Что твой папа?
– Использовал одного кураевского корешка, в качестве боксерской груши. Тот сделался вежливым мальчиком и разъяснил, какое место в Европе было особо привлекательным для Кураева. Следовательно и для тебя тоже.
Правда? Кто его знает.
Женщина с хрустальными врагами сидела сейчас рядом со Шрагиным на заднем сидении. Сейчас она не враг. Но кем она была вчера и кем будет для него завтра? Опыт общения с ней, Даша и Ритой не внушал Шрагину оптимизма. Над левым глазом имелся у Вики Каширской странный шрамик, в том же самом месте, что и у него. Но о непознаваемом ему сейчас думать не хотелось.
Несмотря на проглоченную горсть парацетомола разбухала вполне законная боль в свежеотрубленном пальце, да и в разбитом затылке словно булыжник застрял.
"Я никогда уже не буду прежним, молодым, целым. В немалой степени из-за вас, девушки, меня становится все меньше. "
– Сереж...
– Что... Ну да, хорошо едем, с ветерком. Какой русский и даже какой русскоязычный этого не любит. Спасибо.
– Я не такая, как они.
В это трудно поверить. Но в том, что умная женщина говорит такую смешную фразу, уже что-то есть. Катарсис есть, вот что.
– После того обыска на твоем рабочем месте я не сразу раскаялась, но потом это пришло. Твои грустные проницательные глаза...
– Похожие на глаза таксы...
– Не перебивай, Шрагин. Они просто преследовали меня. И я не могла заглушить это даже передозировкой известных успокоительных средств.
– Ты глазки-то мои мысленно выкалывала?
– Ты неисправимый негодяй, Шрагин...
– Ты их опускала в серную кислоту?..
– Ах ты гад. Хватить мучить бедную девушку.
– Договорились, ведьмочка. Испанские сапожки и клещи в сторону.
И тогда они первый раз поцеловались: одноглазый монстр и профессиональная предательница.
Потом Вика еще долго объясняла, почему она была вынуждена делать плохие вещи.
Аня Каширская была украдена по дороге домой, почти по тому же рецепту, что и две недели спустя выписали для Ани Шерман. И в этом эпизоде также один из членов семьи не выполнил свои обязанности и не забрал ребенка из учреждения. Дедушка Ани Каширской всегда забирал ее из бассейна. Но неожиданно старичок с большими кулаками получил приглашение на всемирный съезд боксеров-ветеранов в Гамбурге и не смог отказаться. Оставалось только догадываться, кто устроил приглашение всеми забытому ветерану мордобития, Рита или сам Энгельманн ...
Истерзанная горем Вика стала исполнять волю похитителей, потому что ничего, кроме безоговорочного послушания у нее не оставалось. А те требовали участия в похищении Ани Шерман, говоря, что это – не страшно и совсем не надолго. Саша, влюбленный в нее мальчик, стал ей помогать в этом гадком деле. Он тоже был уверен, что его противную сводную сестренку попрячут с недельку на какой-нибудь даче, не более того. А в Ростов она ездила с Кураевым в таком накачанном виде, что почти ничего не помнит. Да, это она устроила Шрагину прихват на работе и поначалу ей это показалось справедливой карой для извращенца, который использует ее внешность для удовлетворения своих киберсексуальных потребностей. Но на квартиру к Шрагину, чтобы подбросить компромат, наведывался сам Кураев. Он и грохнул соседку, которая следила за шрагинской комнатой как настоящий мент.
Вика еще много и торопливо говорила о прошлом. Когда узнала у милицейских экспертов, что оба пальца отрезали «скорее всего» не Ане Шерман, а ее ребенку, то попала в больницу. Положение было безвыходным. Похитители и не собирались выполнять свои обещания. Обратись она в милицию, ее просто отправили бы за решетку за участие в преступлении. Но в больнице Вику стало посещать видение, и это видение напоминало святую. Это, так сказать, светозарное существо, внушало Вике, что Анечка неуязвима для хворей и что избавитель уже едет на белом коне...