Глава, в которой так и осталось невыясненным что важнее , меж тем или меж теми.
- Дайте мне условность, и я создам новый мир, - распылялся перед своим товарищем ничем непримечательный среди таких же посетителей бара молодой человек, который, впрочем, своим буйным видом вносил некоторый диссонанс в ряды любителей горячительных напитков, которые к этому времени еще не успели распрячь в себе зверя, и тем самым - выпустить его на свободу.
Конечно, среди посетителей бара были и те, кто еще со вчерашнего пребывали в должном настрое, но они все-таки уже не могли найти в себе столько сил, чтобы самым видным образом показать себя, и поэтому находились «в осадке», молча восстанавливая свои силы в уголке бара.
- Дайте только время, - как часто поговаривал бармен. - И уж тогда вам не нужен будет никакой зоопарк.
Так, что наш такой волнительный молодой человек был всего лишь одним из первых среди равных, которые только и ждали своего часа, чтобы предстать перед окружающими во всей своей красивой, либо же какой есть, изнанке. Да именно так, ведь им любителям истины нечего стесняться, раз естество - есть непреложная вещь, и от нее никуда не деться.
- Бог, этот первый фантаст, создал свою условность - человека - и уже через него мог творить и создавать временность в своем мире, - подкрепляя свои слова крепкими напитками, продолжал доводить свою мысль до товарища этот волнительный молодой человек.
- Но в том-то и дело, что любой созданный тобой мир будет существовать только с твоей позиции человека и - никак иначе, - отвечал ему, как оказалось, очень рассудительный его товарищ.
- В этом-то и загвоздка, - в сердцах бросил этот волнительный молодой человек, закинул в себя рюмку и сказав своему товарищу: - я сейчас, - насколько бодро, настолько же и не стройно двинулся в темную сторону этого заведения, где по его предположению должна была находиться кабинка экстренных необходимостей, в каких в данный момент и испытывал нужду его организм.
- Да, что-то он быстро накачался, - посмотрев вслед качающемуся другу, дал оценку тому его товарищ.
После чего он окинул зал взглядом и, не заметив на данный момент привлекательных целей, расслабился, а так как он вслед за другом не спешил и, видимо, не особо предполагая заняться чем-то другим, решил тем же темпом поедать заказанные им закуски.
- Дайте ему условность. Ха-ха! Где-то и от кого-то я уже это слышал, - рассуждал наблюдавший за разговором этой парочки друзей один из тех, кто был наделен этой сущностью и названный в простонародье Даймоном, ввиду того, что имел сильно субъективный во всех его проявлениях взгляд на мир.
Даймон и его визави - Серафимы - в это время находились в одном из контрольно-наблюдательных пунктов, из которого и могло осуществляться столь пристальное слежение за этим требующим наблюдения молодым человеком. Которое, конечно же, легче вести из того места, про которое, в виду принятого человеком заблуждения, почему-то относят к плечам наблюдаемого, на которых так удобно, свесив ноги, помещаются ангелы и бесы, что является досужим вымыслом тех, кто не слишком утруждает свои плечи разгибаниями, предпочитая всем другим местам свой любимый диван. К тому же, упоминание плеч - есть всего лишь иносказание, имеющее под собой значение расстояния, на котором находится этот индивидуум от ангела или от того же беса, употребление которого, надо сказать, в некотором роде неточно и весьма оскорбительно для ангелов, находящихся на другой плечевой ступеньке развития.
- Это ты про кого там намекаешь? - бросает на Даймона свой строгий взгляд Серафимы.
- Не упоминай имя господа своего всуе, - дерзок, посмеивающийся Даймон.
- Знаешь, что? - пламенеет Серафимы.
- Конечно, знаю, что ты от первого лика загораешься, - все ухмыляется контрпродуктивный Даймон.
- Ладно, чего я вообще завожусь. Знаю же, что ты таков и, закостенев в неправедности, не можешь иначе, - успокаивается Серафимы.
- Я-то закостенел? Ха-ха! Кто бы говорил?! - уставился на Серафимы Даймон. - И это говорите мне вы, лицемерные ангелы, живущие временами до явления Евы, но так и не решившиеся определиться со своим местом на свете.
- Ты это, о чем? - делая непонимающий вид, говорит Серафимы.
- Ой, как будто не знаешь?! Мы - падшие ангелы - предчувствовали, чем все дело закончится и не смогли пойти против наших убеждений, за, что и поплатились. В чем нисколько не раскаиваемся, - сказал Даймон.
- Ну еще бы, раскаиваться мы не привыкли, - вставила свое слово, покачивая головой, Серафимы.
- Может, дашь мне сказать? - упрекнул их Даймон.
- Молчу, - насупилась Серафимы.
- Грош цена убеждениям, если за них не приходиться платить, а чем больше заплачена цена - тем они и ценнее для нас. Было ясно, что творец не остановится на одном человеке и пойдет дальше, так, что нам ничего другого не оставалось делать, как и произвести свой выбор, став падшими ангелами. Вы же, оставшись на прежнем месте, так и не поняли, что с появлением человека, а главное - явлению миру Евы, разделившее мир на до и после, при котором и случился тот концептуальный разворот в видении творцом мира, который с того момента стал разделен на две противоборствующие субстанции, мужского и женского «Я». И если мы, оставшись верными своей природе, оставили за собой мужское имя - падший, то вам предстояли свои изменения, которые вы так и не собираетесь признавать. Вы, нося мужское имя - ангел, тем не менее, в сущности уже давно имеете под собой женскую основу. Ты ведь знаешь, что слово «ангел» уже давно ассоциируется с женским началом, которое было отдано прямо в руки Евы, и из-за которой и произошел ангельский раскол, - усевшись на край стола, заявил Даймон и посмотрел застывшими глазами на Серафимы, пылавшей огнем. - Хотя, знаешь, в твоем случае я даже рад, мой ангелок.