Когда же после определенных увещеваний и просьб со стороны Симы и ответных заверений Асмодея борьба была закончена, Сима вернулась к папке и продолжила ее изучение.
- А она - хорошенькая, - из-за спины Симы заявил Асмодей, разглядывая мамочку.
На что неминуемо последовала расплата в виде ответа Симы, который на этот раз совершенно не подразумевал словесных выпадов и был сведен к удару Симой локтем назад, под дых этому... ладно, любителю красоток, но при этом имеющего наглость заявлять об этом в присутствии неких других особ, коим, может быть, не всегда интересно это слышать или, если и слышать подобные слова, то - в свой адрес, чего, пожалуй, не дождешься от этого остолопа. Нечистая сила, одно слово...
- Ой, а он-то, явно не красавец, - перевернув страницу, Сима воззрилась на мужского претендента на отцовство.
- Вот тебе и ответ на любовную пылкость партнера, - все не образумится хихикающий Асмодей.
- Ну и что с того? Сила любви не зависит от внешних качеств индивидуума, - строга Серафимы.
- Зато взаимность, ох, в какой зависимости находится от них, - парирует Асмодей.
Но Серафимы не отвечает ему на его выпад, продолжая листать дело, время от времени, то хмурясь, то - наоборот, озаряясь светом, на который так любит смотреть Асмодей, и только благодаря чему он не лезет к ней со своими замечаниями.
- Слушай, а ты мне ничего не хочешь сказать? - дочитав до конца дело, Сима обратилась к Асмодею.
- А в чем дело, - непонимающе отвечает ей Асмодей.
- А в том, что уж больно оно мне знакомо, - не сводя глаз с Асмодея, проговорила Серафимы.
- Так ты уже об этом в самом начале говорила, - улыбается Асмодей.
- Ну, забылась. И что? - невозмутима Сима
Затем ее как будто осеняет догадка, и она с видом, который так часто демонстрируют люди, готовые воскликнуть: «Эврика!», - заявляет нечто подобное этому: «Нашел!».
- Так это же... Тот самый... - задумавшись, говорит она.
После чего Сима, переполненная волнением, воззряется на Асмодея, ожидая от него требуемой реакции.
А тот делает непонимающий вид, со своим несоответствующим ее словам вопросом:
- Ты это, о чем?
- Как это, о чем? Я же тебя на минутку попросила проследить за младенцем и... Что теперь?! - с ужасом причитает Сима.
- И, что теперь?- непробиваем этот ухмыляющийся Асмодей.
- Ну, я пока еще не знаю...
Перебирая в уме варианты всех возможных вероятностей, о которых она не слишком-то имела представление, Сима, после хождений из стороны в сторону наконец-то остановилась и, посмотрев на Асмодея, спросила того:
- Но ведь не зря же нам поручили рассмотреть дело Илии в скором порядке.
- Или - зря, - напрашиваясь, отвечает Асмодей.
После чего Сима подходит к нему вплотную и, смотря ему прямо в глаза, спрашивает:
- Говори прямо, что не так.
- Да ладно уж, делать из мухи слона у тебя все равно лучше, чем у Вельзевула не получиться. Ну, добавил я ему пару черточек для проформы и все, ведь добавить - это не убавить, и значит - благо. Чего уж здесь такого, - полон наивности Асмодей.
- Знаю я ваши благие намерения, и куда они впоследствии приводят. И здесь... Всяко не черточка была добавлена, а целая чертовщина, - не удержавшись на месте, всхлипывая и закрыв лицо руками, падает Сима на это казалось бы не понятно для чего находящееся здесь кресло, которое все же, как оказывается, имеет свое предназначение, как и все в этом мире, где для каждой вещи есть свое место и время.
- Да ты, как и все Ангелы, склонна преувеличивать, - пытается ее успокоить Асмодей.
- Я - не все! - сквозь слезы все же резко отвечает Сима.
- Я знаю, - поглаживает ее по голове Асмодей.
- Ты не понимаешь... Ведь это была моя первая самостоятельная работа, - продолжает всхлипывать Сима, затем она вдруг резко замолкает, поднимает свои заплаканные глаза на Асмодея и, прищурив глаза, спрашивает того: - Слушай, а не воспользовался ли ты мною, моей неопытностью? - проговорив, замолчала Сима, продолжая буравить глазами Асмодея. - Да, точно, вы отвлекли меня, и я, оставив свой пост, тем самым дала вам возможность осуществить задуманное. Говори! Так, все было? Ответь мне. - Молчание Даймона. - Только правду, - поникшим голосом спросила Асмодея Сима, что и решило исход дела.
- Я только ради нас и согласился на это. Баал обещал, что в случае успешного эксперимента, у всех нас вновь появится возможность обрести свое полное ангельское «Я», - смиренно ответил Асмодей.
После чего Серафимы отпустила его, подошла к столу, и, забрав папку с делом, направилась к выходу, где, задержавшись на секунду, посмотрела на уже неулыбающегося Асмодея. Потом, на одно лишь мгновение вспыхнув огнем, вышла из кабинета, громко хлопнув за собой дверью, тем самым сохранив надежду оставшемуся Асмодею, очень хорошо знавшего природу Ангелов с их бесконечным терпением и милостью к оступившимся. Так что ему оставалось только немного переждать требуемое для наказания время, и уж потом, найдя нужные существенности, такие как: красивые оправы для ее прекрасных ручек или ножек, добиться от нее снисходительного прощения.