- И чего так орать-то? – открывая глаза и поморщившись, произнес он.
Я лишь молча смотрел на него. Комментировать здесь было нечего. Я все сделал по уставу, а дальше не мои проблемы.
- Значит, так, – серьезно посмотрели на меня оценивающим взглядом. – Пока ты у меня обучаешься, то об уставе забудь. Меня эти ваши военные вопли раздражают. Ясно?
- Так точно, – намного тише, чем положено, понятливо произнес я.
- Зовут меня Анатолий Сергеевич, но для тебя я просто Учитель, – неспешно произнес он. – Сейчас идешь в раздевалку и переодеваешься, – при этом он кивнул вправо от себя в сторону трех дверей. – Надеюсь, мужскую раздевалку от женской сможешь отличить?
- Так точно. Разрешите выполнять?
- Выполняй, – закрывая глаза, благосклонно кивнул он.
Пройдя через зал, я открыл дверь с характерной буквой «М» на двери и оказался в самой обычной раздевалке. Остался только один вопрос. А во что, собственно, переодеваться? Но ответ оказался прост. Спортивное кимоно белого цвета висело на вешалке, и было только одно. А за ним обнаружился шкафчик с торчавшим из замка ключом и характерной надписью. «Курсант Корнеев». Ух ты. У меня здесь и шкафчик уже есть? Прикольно. Кстати говоря, этих самых шкафчиков здесь было рядов пять по двадцать шкафчиков в каждом из них, но не на всех висели именные таблички. Некоторые и вовсе были открыты нараспашку. Переодевшись, я сложил форму в шкаф, закрыл его и босиком отправился обратно в зал. На удивление, пол был теплым. С подогревом, что ли? Жируют особисты, ох жируют. Ну да мне только лучше.
- К занятиям готов, – сократив доклад, произнес я, приблизившись к своему новому учителю.
- Это хорошо, что готов, – равнодушно произнес он, открыв глаза и посмотрев на меня. – Твое личное дело я изучил. База у тебя уже есть, так что сразу будем переходить к практике. Сделай двадцатиминутную полную разминку всего тела, а после приступим к твоему воспитанию. Понял?
- Так точно.
- Тогда приступай, - благосклонно кивнул Учитель и закрыл глаза.
Пожав плечами, я ответственно принялся за разминку. Если я правильно понял, то мне собирались показать «кузькину мать». То есть, размажут тонким блином по матам, а после начнут читать лекцию. Знаем, проходили. Потому я старался максимально прогреть все мышцы. Чем лучше разомнусь, тем меньше потом будет вывихов и растяжений. Очень бы хотелось верить, что до переломов дело не дойдет. Хотя с этим стремным мужичком ни в чем уверенным быть нельзя.
***
После того как тренировка окончилась, а курсант Корнеев, переодевшись и охая, покинул тренировочный зал, Анатолий Сергеевич Шнуров достал смартфон и, найдя определенного абонента, а именно Стукова, нажал иконку вызова.
- Слушаю, – раздалось в ухе Шнурова спокойным голосом.
- Владимир, это я, Шнуров, – с легким интересом произнес даже не вспотевший за время тренировки мужичок.
- Привет, Толик, – расслабленно раздалось в ответ. – Я так понимаю, что мой подопечный уже у тебя побывал?
- Привет. Да. Только что ушел.
- И как тебе парень?
- Сложно сказать, – уклончиво произнес Шнуров. – С одной стороны, потенциал огромный, но с другой, слишком уверен в себе. А это, как ты понимаешь, не очень хорошо.
- Не удивил, – насмешливо раздалось в ответ. – Могу еще добавить, что Дима, кроме завышенной самоуверенности, обладает диким эгоизмом и полным отсутствием страха.
- Уверен, что именно полным? – в легком удивлении приподнял брови Шнуров. – Во время спарринга я не ощутил отсутствия самосохранения. Наоборот. Он осторожно двигался и старался избегать риска.
- Толя, ты путаешь мягкое с горячим, – с иронией по-приятельски произнес Стуков. – То, что он в экстремальных ситуациях думает головой, а не эмоциями, не говорит о том, что у него есть чувство страха. Поверь. У этого парня полностью отсутствуют тормоза. Я тебе больше скажу. Когда я ему пояснил, что такое СБР, и насколько там опасно, то знаешь, как он среагировал?
- Как?
- Никак. Просто принял как факт, не более того. Да и этот случай со шпаной тоже показателен.
- Чем же, позволь узнать?
- Я тебе потом скину видео с камер наблюдения того района. На одном из них отчетливо видно выражение лица Дмитрия в тот момент, когда он понял, что в него выстрелили. Там не было страха или обреченности, только обида и легкое сожаление. Наши психологи утверждают, что у пацана полностью отсутствует понятие смерти. И это не стандартное неверие, как у всех подростков, а именно что безразличие к смерти. Понимаешь, к чему я клоню?
- Киржаков, – сухо произнес Шнуров, поджав губы.
- Именно. Они похожи как две капли воды, – довольно прокомментировал Стуков. – И я очень сильно надеюсь, что в этот раз ты учтешь допущенные тогда ошибки. Мне бы не хотелось терять по глупости такого перспективного агента.