Он ждал, когда к нему начнут применять своего рода техники подавления воли, но никто не заходил к нему в камеру. Зато кормили довольно вкусно и даже давали компот на десерт, что как раз и было весьма подозрительным. Гаспар проверил еду на яды, но она была не отравлена. На третий день ожидания пленник не выдержал и начал требовать, чтобы к нему пришёл глава города. Он даже устроил демонстративную голодовку, отказавшись пить и есть. У него оставались лишь сутки в запасе, дабы узнать о способе подавления пленников. Бель дала всего лишь неделю, чтобы использовать возможность спасти Оболенского. Минуло всего лишь полдня, как он, не притрагиваясь к пище, ощутил внутри непонятную тягу.
— Что-то не так с этой едой, — почувствовал пленник лёгкое недомогание. У него пересохло во рту, появилось головокружение, и стало ломать тело, словно он заболел. Если бы Гаспар не находился в камере с подавлением магии, он бы давно исцелил все симптомы, не придавая плохому самочувствию серьёзного значения. Но чем больше он смотрел на еду, тем отчётливее понимал, что никто не придёт к нему долгое время, пока он окончательно не станет зависим от наркотического средства, добавленного в пищу. Только выработав зависимость у мастера, можно было приучить его работать за еду. Никакой техники подавления разума не существовало, он зря сюда сунулся, попав в антимагическую ловушку. Необходимо было убираться из клетки, дабы как можно быстрее вернуться в училище. Гаспар не знал, что Оболенский следом за ними ушёл через портал в третье отражение, поэтому сильно нервничал за состояние парня, оставшегося без его поддержки.
Дроу взял себя в руки и не стал поддаваться панике, хотя хотелось всё крушить вокруг, хоть голыми руками. Вот только толку от этого никакого бы не было, метал зубами не перекусить, а ничего ему с собой пронести не дали. Он хотел воспользоваться эльфийской хитростью, узнать стопроцентный способ превращения магов в рабов. Теперь он его знал, но ему от этого было не легче. У Гаспара было три варианта, как действовать, чтобы его, как можно быстрее, из камеры выпустили. Первый — это демонстративно и дальше отказываться от пищи, но вриант этот был однозначно проигрышным. Его самого надолго не хватит, да и к бунтарю никто не сунется в камеру, пока он там не помрёт. Этот вариант был совсем не вариант. Можно было сделать вид, что пленник продолжает есть и пить. Тогда был шанс, что через неделю, другую его выпустят, чтобы сделать своим рабом, который будет до конца своих дней изготавливать артефакты для Изумрудной ветви. Это тоже был вариант так себе, слишком долго придётся ждать, и неизвестно, что окажется сильнее голод или сила воли Гаспара. Оставался третий вариант, делать вид, что он регулярно питается, но отчего-то ему становится всё хуже и хуже. Дальше лежать и не подавать признаков жизни, дабы зашли и поверили состояние здоровья мастера.
Он так и сделал, незаметно еду выкидывал через толчок, а сам демонстративно лежал на полу, сильно скрючившись. Это вскоре возымело должный эффект, к нему в камеру зашло пять охранников и целитель. С таким количеством магов Гаспару было не справиться. Целитель его осмотрел и диагностировал лишь обезвоживание. Он высказался гневно на то, что кто-то сам подсел на компот и обделяет им нового узника. Пленника снова решили вернуть в ту самую, оббитую антимагическим металлом, камеру, вот только Гаспар возвращаться туда не планировал.
— Я там скорее от скуки умру, пока вы дадите мне хоть какую работу. У меня взаперти пропадает желание жить и творить, азвивается хроническая депрессия, что негативно сказывается на когнитивных функциях мозга, превращая творца в овощ, — выдал он неутешительный прогноз своего диагноза. Не зря же Клавдия всех гоняла по терминологии медицинских терминов.
Целитель хоть и не лечил душевных болезней, но понял, о чём хотел сказать пленник. Он решил переговорить с хозяином, дабы обсудить дальнейшее заключение мастера, что на добровольной основе готов начать создавать артефакты.
На следующий день Гаспара поместили к остальным мастерам. В общем бараке стояло более двух десятков кроватей, что напоминало лазарет для инфекционных больных, куда помещали заразных пациентов на время карантина, изолируя от общества. Никакого личного пространства у мастеров не было, да и по казарме всегда ходил жандарм, то есть эльф-надсмотрщик, что следил за порядком. Гаспару досталась кровать прямо у входа, где постоянно дуло сквозняком, и ходил народ туда-сюда до уборной. Благо клозет с душем находились неподалёку. В глазах мастеров читалось пустое безразличие давно смирившихся со своей участью рабов. Зато у всех просыпался лёгкий азарт перед едой. Видно, средство, добавленное в пищу, стимулировало к принятию очередной дозы зависимого препарата.