Пришлось стажёру обращаться к первому встречному санитару, чтобы подсказал, где искать пациентов из тринадцатой палаты.
Парень, довольно крепкой наружности, почесал в затылке, что-то в уме подсчитывая.
— Сегодня среда, первая половина дня, значит, сейчас в активной фазе находятся Шерлок Хомс, Кутузов и Онегин. Посмотрите в окно, если психи не начинают рядами нападать на посетителей, значит, сегодня не состоится битва с Наполеоном. Тогда ищите трёх придурков в подвалах, ползающих с лупой в самых труднодоступных местах, возможно, там, где трубопровод или канализация.
А ещё советую по пути заглянуть в женский корпус, там Онегин может искать свою Татьяну. Этот псих всё ждёт, что его кто-то полюбит. А по факту будет клеиться к каждой юбке, заставляя своих соседей по палате играть светских приятелей, — объяснил санитар увлечения трёх пациентов с расщеплённым сознанием.
Фантазёру повезло найти всю честную компанию в одной из дамских палат. Он не стал себя афишировать, притулился у стеночки и сквозь приоткрытую дверь наблюдал за тремя пациентами. Три небритых мужика в больничных пижамах пытались понравиться дамам, что давно уже не обращали на них никакого внимания.
— Мадам, вы должны срочно готовиться к эвакуации и покинуть столицу, враг уже на подступах. Армия Наполеона никого не оставит в живых. Если вы хоть немного дорожите своей жизнью, то немедленно начнёте собирать вещи в дорогу. После того как вы покинете Москву, её придётся спалить дотла, чтобы врагу ничего не досталось, — Смирнов догадался, что это субличность Кутузова пытается всех спасти, раз сегодня не его очередь устраивать генеральное сражение. На что инфантильного вида дама преклонных лет равнодушно на него посмотрела и снова уставилась в окно, предаваясь воспоминаниям.
— Мадемуазель, позвольте вас пригласить этим вечером на свидание, где останемся лишь мы вдвоём, полная луна и мириады звёзд на небосклоне, — вёл свою линию Онегин, вообразив себя советским повесой. — Обещаю, что вас не стану соблазнять непристойностями, просто послушаем пение птиц и поговорим о вечности, — дородная дева грызла яблоко, сидя на кровати, и на попытки подката, устаревшего много веков назад, совершенно не реагировала. Видно, что её развитие застряло в детско-подростковом возрасте, и она ещё не доросла для свиданий под луной, хотя была уже далеко не подростком.
Третий, что мнил себя гениальным Шерлоком Холмсом, развалился на стуле и молча наблюдал за спектаклем. Потом, немного подумав, выдал, что его напарникам нужно поменяться местами, Кутузову спасать великовозрастную деваху, а несостоявшемуся Ромео петь дифирамбы мечтательной мадам неопределённого возраста. Логика в его рассуждениях была. Стажёр улыбнулся, глядя на развлечения трёх пациентов, мнящих себя знаменитыми людьми и персонажами. Таким образом, их альтер-эго реализовывало себя в чужих ипостасях.
Александр из записей главврача уже знал, сколько у каждого из пациентов внутри разных личностей. И были такие, что никоим образом невозможно было объяснить тайным желанием пожить жизнью другого человека. Например, у сантехника Фёдора Михайловича, что мнил себя Кутузовым, была субличность взрослой женщины, что выходила наружу не очень часто и пыталась во всей больнице навести идеальный порядок. Тогда Михалыч обряжался в синий халат обслуги, снимал при этом штаны и одевал женские шлёпанцы. Никто его не любил в такие моменты, так как женщина в нём раздавала всем указания и требовала безукоризненного их исполнения. И ей вообще было неважно, кто находится перед ней, главврач или псих, проходящий мимо.
Тот пациент, что считал себя великим сыщиком до момента с поехавшей крышей, преподавал детям в обычной школе. Но, видимо, эта профессия оказалась неблагодарной, у мужика разыгралась паранойя, а потом и вовсе все вокруг него стали плести заговор. Но, помимо этого, он ещё был тайным агентом и знаменитым хирургом. Вот когда Захар Семёнович становился врачом, то его надёжно связывали в палате, пока он не начал оперировать окружающих. При этом он умел обращаться со скальпелем, словно и вправду провёл не одну операцию.
Третий пациент из палаты тринадцать, тот, что начитался русской поэзии, решил стать и вовсе литературным персонажем Онегиным. Правда, и в обычной жизни парень оказался светским повесой, что жил и кутил на средства отца. Ни работать, ни учиться чему-либо ему не хотелось. А перебравши однажды запрещённых веществ, пришёл в полицию с повинной, признаваясь, что недавно убил Ленского, застрелив прямо в сердце. Его, естественно, арестовали, но тела так и не нашли. После оказалось, что у парня съехала крыша, а Ленский — это персонаж одной небезызвестной поэмы Пушкина. Удивительно, но Максимка отыгрывал сам себя, вот только разговаривал он на старинный манер, часто переходя на французский. Но при жизни парень его не учил, и оставалось загадкой, откуда тот его вообще знает.