Но после ее смерти вся та ярость, которую он держал в себе, была обращена на нас. Мне было семнадцать лет, когда я впервые убил.
Мы могли бы убежать и оставить его в покое, но после стольких лет издевательств я наконец-то стал больше его, сильнее. И он позаботился о том, чтобы я закипал яростью, достаточной для того, чтобы выбить из него жизнь.
Роман мне помог.
Но именно я нанес последний удар по голове.
После этого... мы ушли.
Мы бежали до самого Сакраменто и ни разу не оглянулись назад.
Я моргнул, когда воспоминания улетучились, и на меня нахлынула реальность.
Я заглушил двигатель и спрыгнул с мотоцикла.
Оглядел окружающую обстановку, глубоко вздохнул и попытался вернуть контроль над ситуацией.
Долгое время здесь были только Роман и я.
Затем он решил на несколько лет переехать в Западную Вирджинию.
Я не винил его за то, что он хотел уйти, найти себя как человека, отдельно от меня. Но это не означало, что мне это чертовски нравилось.
Роман окончательно переехал в Сакраменто около семи лет назад - ко мне.
Я уже не был так одинок, как раньше.
Не с братьями по клубу, не с Домиником Мэдденом, президентом клуба, но, черт возьми, большую часть времени мне все еще казалось, что это так.
Насос щелкнул, давая мне понять, что я закончил, и я вставил его обратно в держатель, после чего направился в почти пустой магазин.
Паренек, стоявший у кассы, настороженно посмотрел на меня.
Я проигнорировал его.
Он не упустил из виду, что на мне была куртка “Королевской рати”. Я направился к дальним стеллажам и взял бутылку воды, когда колокольчик на двери снова звякнул, сообщая о том, что вошел еще один человек.
Моя кожа покрывалась мурашками от настороженности, и я замер, глядя в выпуклое зеркало на углу, чтобы увидеть спину маленькой девочки, стоящей у кассы.
-Привет, Лейни. Как дела в Подвале? - спросил парень у девушки.
"Подвалом" называли местную боксерскую арену, расположенную неподалеку.
Для широкой публики это было место, куда люди приходили тренироваться и заниматься спортом.
Но чаще всего в выходные дни на нижнем уровне до поздней ночи проводились нелегальные бои. “Королевская рать” получала процент от прибыли, полученной от ставок. В обмен на это мы предоставляли защиту Оззи Рейесу, маленькому гнусному ублюдку, которому принадлежало это место.
Я обратил более пристальное внимание на парня и девушку, гадая, кто она и как связана с Подвалом.
Я не видел ее лица, только спину и стройную фигуру.
Темно-коричневые волосы, перемешанные с медными прядями, ниспадали вниз до пояса. Длинные стройные ноги выглядывали из белых шорт, а из темно-серых кроссовок выглядывали несочетаемые разноцветные носки.
Она была маленькой.
По моим подсчетам, ее рост составлял около ста шестидесяти пяти сантиметров, что на целый фут ниже моего.
В ней было что-то хрупкое, неловкое и юное.
И, возможно, красивое. Глаза парня загорелись нескрываемым вожделением, когда он разглядывал девушку.
Я почти улыбнулся.
Парнишка был тощим, выглядел так, словно едва начал расти и ему не помешало бы пару уроков гигиены - не то, чтобы я, блядь, мог говорить сейчас об этом, учитывая, что я был в пути почти двое суток и останавливался только на сон и еду на несколько часов в промежутках.
-Все стабильно, - сказала она, голос девушки слегка дрожал, показывая ее возраст.
Ей было примерно столько же, сколько и ребенку за кассой.
-Мне нужна пачка сигарет для папы, - сказала она.
Парень кивнул и отошел в сторону. Я приподнял бровь. Вряд ли ей было восемнадцать, а девчонка едва заметно поморщилась, что, вероятно, говорило о том, что она не в первый раз делает такую покупку для своего отца... или для себя, хотя я так не думаю.
Я не знал, почему я так решил.
Могу предположить, что ее отец - Оззи.
Я знал, что у этого урода есть дочь, но не помнил, сколько ей лет, да и не узнавал это, однако меня заинтересовало взаимодействие этой девушки с пареньком...
Нет, заинтересовала только девушка.
И я ни хрена не понимал, почему.
Она бросила на прилавок несколько долларов.
-Спасибо, Джонах, - сказала она, взяла пачку и повернулась, впервые показав мне свое лицо.
Я застыл на месте.
Все внутри меня словно замерло, и я мог только смотреть на нее.
Красивая - это не то, что я бы использовал для описания девушки.
Скорее... интригующая.
И мне было чертовски интересно, по непонятным для меня причинам.
В этой девушке не было ничего, что могло бы удержать меня на месте, ничего, что могло бы приковать мое внимание, но она это сделала.
Густые темно-каштановые волосы обрамляли маленькое лицо, утонченный нос, губы интересной формы, которую я не могу точно описать, и высокие скулы, благодаря которым большие зеленые глаза еще больше выделялись на фоне золотисто-загорелой кожи.
Не было ни одного изъяна, который я мог бы заметить.
Эта девушка была идеальным воплощением невинной привлекательности, которой я не мог налюбоваться.
Сердце колотилось в разрозненном ритме, громко отдаваясь в ушах. Моя реакция - это была не похоть, не интерес и даже не одержимость.
Это был инстинкт.
Инстинкт, что все это может стать моим... когда-нибудь.
Что-то внутри меня понимало, что эта девушка, эта интересная на вид девушка, которая, казалось, взывала ко мне на каком-то глубинном, непонятном мне уровне, когда-нибудь станет моей.
Моей.
Она не смотрела на меня.
Я сомневался, что она даже заметила, что я здесь, и прошла едва ли не секунда, когда она повернулась и показала свое лицо, прежде чем снова отвернуться и направиться к двери. Но мне показалось, что прошло гораздо больше времени.
Казалось, что все происходит в замедленной съемке, и мне оставалось только застыть, наблюдая за ней.
Колокольчик зазвенел, когда она открыла дверь и ушла, оставив в моих ушах рев, который мог слышать только я.
Блядь.
Я вспомнил, как парень назвал ее.
Лейни.
Два простых слога слова, прозвучавшие в моих ушах, которые должны были быть пустыми.
Но они были не такими.
Это звучало как....
Как мои.
Глава 1
Лейни. Настоящее
Я взяла две бутылки пива из-за барной стойки и передала одну Келси.
Она схватила ее, ничего не сказав мне, и отвернулась, вернувшись к грубым и диким мужчинам в зале, которые завороженно наблюдали за поединком.
Когда один боец получил очередной удар, раздались звуки одобрения, и я закрыла глаза, отворачиваясь от ринга.
Я ненавидела все в этом месте.
Мне было неприятно почти каждые выходные помогать отцу, но я все еще жила с ним в одном доме. У меня не было выбора.
Он хотел, чтобы я была здесь, потому что я была бесплатной рабочей силой, и он думал, что я единственная, кому он может доверить работу с деньгами.
Он не знал, что я ворую их с боев уже более трех лет, с тех пор как он начал заставлять меня приходить и помогать ему.
Не настолько, чтобы он заметил, но достаточно, чтобы у меня появилось небольшая заначка, спрятанная в потайной картонной панели моего шкафа.