Михей проехал вперед и сделал еще один резкий поворот.
У меня кружилась голова, меня тошнило.
О, черт, черт, черт.
-Михей! - крикнула я, перекрикивая рев двигателя. Я не была уверена, услышал он меня или нет.
Он сделала еще один поворот, и еще один, и еще.
Столько поворотов, что я не знала, где мы находимся.
Я огляделась по сторонам: вокруг меня плясали черные точки.
Мы их потеряли?
Михей ускорился, когда я услышала их позади нас.
Я закрыла глаза. Страх охватил меня с такой силой, что мне потребовалось все, чтобы прижаться к нему.
Что мы будем делать, если они нас догонят?
Если они подстрелят Миху?
Я не смогла бы сравниться с мужчинами.
Я бы не знала, как себя защитить.
Мотоцикл с двумя людьми снова появился в поле нашего зрения, и Миха немного сместился вперед.
Я не сразу поняла, что он достал свой пистолет, прицелился и выстрелил в колесо мотоцикла.
Мужчина потерял управление и врезался в бетонный блок, перевернувшись.
Я отвернулась от этого зрелища.
Мне не хотелось знать, насколько они были ранены.
Надеюсь, достаточно, чтобы они не смогли вернуться на свой мотоцикл и погнаться за нами.
Третий мужчина догнал нас.
Он и Михей стреляли друг в друга, а я могла только держаться за него, гадая, не попаду ли я под перекрестный огонь.
-Михей! - снова закричала я. Неважно, что он меня не слышал.
Мне было чертовски страшно.
Мужчина сделал еще один выстрел.
Я напряглась, думая, что он заденет меня, но ничего не почувствовала.
Михей нанес ответный выстрел, и раздался громкий звон, когда пуля зацепилась за мотоцикл.
Мужчина затормозил, и Михей, не оглядываясь, помчался прочь.
Сердце все еще скакало в груди, казалось, что оно пытается вырваться из горла.
Блять.
Что только что произошло?
В нас... стреляли на улице посреди дня?
Этого не может быть.
Этого не могло быть.
Такое бывает только в кино, верно?
Ведь несмотря на то, что я выросла в плохом районе, я видела незаряженный пистолет только один раз в жизни, и то в комнате Гаррета.
Я даже не знала, когда Михей подъехал к своему дому и заехал в гараж, но я не могла заставить себя отпустить его, чтобы слезть.
Я бы упала, если бы он попытался оттащить меня от себя.
Он заглушил двигатель, и все стало так тихо, только слышно было мое сердцебиение.
Оно был по-прежнему громким.
Все еще слишком быстрым, слишком сильным, отчего у меня болела грудь.
-Детка, отпусти, я собираюсь помочь тебе.
Я покачала головой, не в силах ничего сказать.
Я не могла, если только он не хотел, чтобы я сломалась прямо тогда и там.
И что-то подсказывало мне, что это не так.
Я ожидала, что он накричит на меня. Разочаруется.
Но все, что он сделал, - это схватил меня за ноги, обхватил их своим телом и поднял мои руки так, что они обвились вокруг его шеи. Он быстро стащил с меня шлем и бросил его куда-то на землю. Я прижалась к нему еще крепче, когда он осторожно отбросил подставку для ног, слез с мотоцикла и направился в дом.
Я зарылась лицом в его шею и почувствовала, как он слегка приостановился, прежде чем продолжить идти.
Он закрыл за собой дверь, и я поняла, что не должна чувствовать себя в безопасности, вернувшись в место, которое, по сути, было моей тюрьмой, но я чувствовала.
Блядь, я так и делала.
Меня била дрожь, зубы лязгали, хотя я не думала, что это от холода.
Близилось лето, сегодня было двадцать пять градусов, но я никак не могла заставить себя перестать дрожать.
-М-Миха?
-Я тебя понял, - сказал он, переходя к дивану.
Он протянул руку и отстранил меня от себя, после чего сел и усадил меня к себе на колени.
Я зарылась лицом в его грудь, крепко обхватила его руками, ища утешения у того, от кого мне следовало бы бежать.
Но я не думала, что смогу сейчас выдержать одиночество.
Я чувствовала себя такой незащищенной.
Уязвимой.
И я не знала, что с собой делать.
-Не оставляй меня одну.
Он кивнул.
-Я не оставлю тебя.
-Обещаешь?
-Да.
Его обещание не должно ничего для меня значить, напомнила я себе, изо всех сил стараясь удержать мою эмоциональную защиту.
Это становилось трудно делать, когда он так обхватил меня.
Я не знаю, сколько мы так просидели, но Михей все это время успокаивающе поглаживал меня рукой по спине. Первой зашевелилась я.
Я слегка отстранилась и посмотрела в его серебристые глаза. По радужной оболочке двигалось несколько черных точек.
Я никогда не замечала, насколько красивы его глаза.
Холодные и безэмоциональные, да... но красивые?
И они были таковыми.
Потрясающими.
Я моргнула и слегка отодвинулась, почувствовав между нами что-то влажное.
Я нахмурилась и посмотрела вниз, обнаружив кровь.
Мои глаза расширились, прежде чем я снова посмотрела на него.
Он никак не отреагировал на это, и я почему-то поняла, что это потому, что он уже знал об этом.
И была только одна причина, по которой он знал и все равно оставался со мной на коленях неизвестно сколько времени.
-У тебя кровотечение.
-Поверхностные раны, - ответил он.
Я покачала головой.
-Почему ты ничего не сказал?
Кто бы знал, какой вред я могла нанести, сидя вот так на его коленях?
Я быстро слезла с него и пошла в ванную за аптечкой из-под раковины.
Когда я вернулась, он все еще находился в той же позе, глядя на меня нечитаемыми глазами.
Я села и положила аптечку между нами.
-Снимай рубашку.
Он ухмыльнулся.
-Знаешь, я не думал, что ты можешь быть такой требовательной.
Я нахмурилась.
-Михей.
Его ухмылка не сходила с лица, но он выполнил мою просьбу и снял рубашку. Надпись "Королевская рать", выгравированная на его в остальном бесцветной коже, была ярким напоминанием о том, кто этот человек и насколько он опасен, но я не могла позволить себе зациклиться на этом.
Не сейчас, когда я могла видеть, откуда течет кровь.
На правом нижнем ребре, рядом с боком.
Похоже, что кровотечение прекратилось, но я не могла быть уверена в этом, так как засохшая кровь была в беспорядке, и она все еще не высохла полностью.
Мика пристально наблюдал за мной, пока я открывала аптечку, мои руки шарили по всем вещам внутри нее, и я не знала, с чего начать.
Я была просто перегружена.
Слезы навернулись мне на глаза, и он схватил мои руки и сжимал их до тех пор, пока я не подняла на него глаза.
-Намочи чистую тряпку, которую я держу на кухне. И возьми миску с теплой водой, хорошо?
Он говорил со мной так тихо, как будто боялся, что я могу сорваться.
Тогда я почувствовала, что могу это сделать.
Я кивнула, встала, и в каком-то оцепенении пошла на кухню.
Я выполнила его просьбу и вернулась к нему, поставив миску с водой на журнальный столик. Затем я принялась за обработку: аккуратно протерла тряпкой открытые участки кожи и ополоснула их водой из тазика, которая приобрела темно-розовый оттенок.
Я старалась не думать об этом и продолжала движение, пока он не стал чистым, и я увидела глубокий порез от пули, которая, к счастью, только задела его кожу.
-Тебе больно? - спросила я.
Я сомневалась, что он пойдет в больницу, даже если я предложу ему это сделать.