Но помимо тревожного чувства, которое я испытывала, были еще злость и обида.
И не потому, что он держал меня здесь, как какую-то гребаную пленницу, а потому, что он, блядь, ушел вчера после того, как прикоснулся ко мне - так интимно.
После того, как он заставил меня кончить и сделал меня уязвимой.
Я даже не знала, почему я так себя чувствую.
Это не было похоже на то, что я чувствовала с Гарретом после того, как он отвез меня обратно в трейлер после свидания.
Я никогда не раздевалась с ним. Но, тем не менее, было несколько плотных поцелуев, несколько интенсивных сеансов касания, и я смогла сохранить некую отстраненность от него и всей ситуации.
Я думала, что смогу сделать это с Михой.
Я была с Гарретом, потому что он помог мне почувствовать себя не такой одинокой, и я подумала, что могла бы использовать Миху таким же образом. Не из-за одиночества, а чтобы выжить. И если бы я смогла выбраться из этого... ну, я не собиралась жаловаться.
Если бы я ему нравилась, он бы не причинил мне боли. Но я никогда не считалась с своими собственными чувства в этом вопросе, и чем больше он целовал меня, тем больше трогал... обнимал меня, тем труднее было сохранять какое-либо чувство отстраненности.
Все пошло наперекосяк, и в итоге я почувствовала себя самой уязвимой из нас двоих.
Я моргнула и медленно отстранилась от его рук, слезая с кровати.
Я быстро собралась и поняла, что мне нужно одеться в школу, но мысль о том, чтобы быть рядом со всеми, когда я чувствую себя так словно выжатый лимон, меня совершенно не привлекала.
С тех пор как я начала учиться в школе, я пропустила всего несколько дней, а в этом году я вообще не пропустила ни одного дня, но впервые мне действительно хотелось просто остаться дома и погрязнуть в жалости и отвращении к самой себе.
Я прошла на кухню и приготовила себе хлопья.
Михей вышел, когда я уже почти покончила с завтраком, одетая для дальнейшего дня.
Я проигнорировала его, хотя и бросила взгляд на его облегающую темно-серую футболку, которая прекрасно подчеркивала его огромную мускулистую фигуру.
Я старалась не обращать на это внимания.
Он подошел ко мне и посмотрел на мою миску с хлопьями, которые плавали на молоке.
Он взял ее и отнес в раковину, быстро сполоснул, а затем повернулся ко мне с вопросительным взглядом.
-А ты не собираешься идти в школу?
Я нахмурилась и, не говоря ни слова, поднялась со стула и пошла в спальню.
Он догнал меня как раз в тот момент, когда я уже собиралась закрыть за собой дверь.
Я подняла глаза и встретилась с ним взглядом, интенсивность этого странным образом воздействовала на мои внутренности, заставляя мой желудок чувствовать, что он переворачивается.
Он не позволил мне закрыть дверь.
Я нахмурилась еще сильнее.
Одна бровь приподнялась, и после проигранной борьбы с ним в перетягивании каната и битве за дверь я сдалась. Я отпустила ее и плюхнулась на кровать.
Я чувствовала, что Михей стоит и смотрит на меня.
-Что ты делаешь? - спросил он.
-Оставь меня в покое, - сказала я, мой голос был приглушен простынями.
Но он меня услышал, потому что спросил.
-Почему?
Я не ответила ему.
Я почувствовала, как кровать опустилась, когда он сел на край рядом со мной.
Я не удосужилась поднять на него глаза. Мне хотелось, чтобы он поступил также, как вчера утром, и ушел, чтобы я осталась одна на целый день и смогла разобраться со всеми чувствами, которые я испытывала по отношению к нему.
Чтобы я не чувствовала себя такой ущемленной.
Он положил руку мне на плечо. Я отстранилась от него и подняла глаза.
-Просто оставь меня в покое.
-А как же школа?
-Я не пойду сегодня в школу! - крикнула я, оттолкнувшись от матраса и слезая с кровати с другой стороны. Он наблюдал за мной, как будто не мог понять.
Какая ирония, если учесть, что этот человек был еще более замкнутым, чем я.
-В чем дело? - спокойно спросил он, и чем спокойнее он был, тем более неспокойной чувствовала себя я, до такой степени, что мне хотелось спровоцировать его на то, чтобы он был таким же злым и таким же неуверенным, как я.
Что-то подсказывало мне, что я не хочу провоцировать этого психа.
Может быть, он и не причинил мне такой боли, как отец, но я знала, кто из них больший монстр. И сейчас я застряла в этом доме вместе с ним.
Я скрестила руки на груди.
-Ничего. Просто уйди. Я не пойду на учебу.
-И это все? Ты проснулась с плохим настроением и теперь говоришь мне, что просто не пойдешь в школу?
-Ага, - буркнула я.
Его глаза вспыхнули, и я сделала полшага назад, не успев додумать мысль.
Если он собирался применить физическую силу, я хотела знать об этом сейчас. По крайней мере, тогда я смогу отвернуться от пощечины до того, как она обрушится на мою щеку.
Это... то, как он вел себя со мной - так чертовски нежно - путало мои мысли. Я все время ждала, что вот-вот ударит гром среди ясного неба, или, что еще хуже, надеялась, что он окажется именно таким человеком, как про него говорят, и мне не нравилось это.
Я ненавидела, что весь вчерашний день после его ухода я думала о его прикосновениях. Думала о том, как его пальцы нежно двигались по моей коже, словно в знак благоговения.
Не было такого.
Михей Стоун был чертовым психопатом.
Безэмоциональной машиной для убийств.
Этот человек не знал, как быть таким мужчиной, которого я хотела — в котором нуждалась.
Я покачала головой.
-Просто оставь меня в покое.
Он сделал шаг ко мне, и еще один, и еще.
Я смотрела на него, и чем ближе он подходил, тем выше становился уровень моей паники, пока я просто... не знала, что делать. Я отступила к стене.
-Ты должен позволить мне уйти. Ты не можешь просто держать меня здесь! - серебряные радужки его глаз стали ярче. Но далеко не в хорошем смысле.
Это напомнило мне о том, как загораются глаза животного, когда оно нацеливается на свою жертву, всего за несколько мгновений до нанесения удара.
Я еще теснее прижалась к стене.
Он уперся одной рукой в стену рядом с моей головой. Я посмотрела на нее, затем снова на него.
Мне не было куда бежать.
Я покачала головой, хотя и не знала, чему я сейчас говорю "нет".
-Я не могу этого сделать.
-Почему нет? - спросила я, мой голос дрожал, выдавая все мои чувства. -Почему ты не можешь просто позволить мне уйти? Ты знаешь, что я не могу никому рассказать о тебе. И я не расскажу.
-Ты думаешь, дело в этом? - спросил он, его голос был безэмоционален, и как же я это ненавидела. -Ты думаешь, я боюсь, что ты расскажешь обо мне?
Я прикусила губу, ничего не говоря. Когда он так говорил, это звучало нелепо.
-Ты моя.
Я покачала головой.
Другой рукой он обхватил мою шею, но не сжал ее. В отличие от тех случаев, когда это делал отец, я не чувствовала ужаса. Я не боялась за свою жизнь.
Я подняла голову и встретила его взгляд.
-Да, это так, - сказал он, слегка сжимая ее.