Она ничего не сказала за время короткой поездки, отвернувшись от меня, глядя в боковое окно.
Я наблюдал за ней при каждом удобном случае и знал, что она чувствует на себе мой взгляд.
Я подъехал к школе и припарковался, оставив внедорожник простаивать на обочине.
Мы приехали достаточно рано, и у меня еще было время побыть с ней, прежде чем мне пришлось отпустить ее на восемь часов.
Она повернулась ко мне. Ее глаза, как обычно, были нечитаемые, но сегодня в них было что-то особенное. Что-то, в чем мне хотелось затеряться.
Когда она ничего не сказала, я заговорил, спросив ее о том, что хотел узнать с того момента, как нашел ее.
-Что произошло в тринадцать лет, что заставило тебя пропустить школу?
Она была поражена моим вопросом.
-Откуда ты знаешь, что в тринадцать лет что-то произошло? - я не ответил ей. -Ты знаешь, что есть граница, которая переходит в область жуткого, и ты определенно ее переступаешь.
Я сдержал желание улыбнуться ее словам.
Если она считала, что существует грань, которую я не переступлю, чтобы полностью владеть ею, то она плохо меня знала.
Я ждал ее ответа.
Выпустив небольшой вздох, она ответила: -Мой отец. Однажды ночью он напился, проиграв в азартные игры деньги, одолженные у "Королевской рати", и, зная, что не сможет сразу расплатиться с клубом, решил выместить свою злость на мне. Наверное, я просто оказалась не в том месте и не в то время.
В ее голосе невозможно было скрыть горечь и обиду. Я сжал кулаки на рулевом колесе и стиснул челюсть.
Она внимательно наблюдала за мной.
-Не убивай его.
Я повернулся к ней.
-Ты все еще любишь этого ублюдка после всего того дерьма, через которое он тебя протащил? Господи, ты была всего лишь ребенком, и в твоей медицинской карте было написано, что ты упала с лестницы. Ты же, твою мать, не падала ни с какой лестницы, правда?
Она облизала губы, и впервые ее глаза не были нечитаемыми для меня.
Маска сползла, и я увидел ее боль.
Черт возьми, я хотел уничтожить весь мир за это выражение ее лица - я хотел уничтожить Оззи Рейеса.
-Я не хочу, чтобы его кровь была на моих руках.
-На твоих руках ее и не будет, - хрипловато ответил я.
Она будет на моих, и я позабочусь о том, чтобы она насквозь пропитала обе мои руки. Настолько, что я даже не смогу их видеть.
Я посмотрел на ее маленькие, изящные руки. Золотой браслет, который я подарил ей, блестел в лучах солнца. Она все еще носила его, застежка держалась крепко.
Девушка покачала головой.
-Если ты сделаешь это для меня, то да, это будет на моих руках. Если у тебя нет совести, когда речь идет об убийстве людей, это не значит, что у меня ее нет. То, что я позволяю тебе прикасаться ко мне, не означает, что я не против того, что ты делаешь. Мне просто... проще зарыть голову в песок, чем задуматься об этом. Мне должно быть противно, что я вообще позволяю тебе прикасаться ко мне, не говоря уже о том, что я разваливаюсь на части.
Я обхватил ее за плечи и притянул к себе.
Она подняла на меня глаза, и тут словно прорвало плотину, потому что я увидел в ее глазах целый мир эмоций.
Она прижалась ко мне ближе, как бы ища у меня утешения.
-Отвращение - это последнее, что ты чувствуешь, когда я прикасаюсь к тебе, - уверенно сказал я.
-Это не делает все это правильным.
Я пожал плечами.
-Возможно, нет. Но я уже сказал тебе, что ты моя. Я буду продолжать прикасаться к тебе, и ты будешь продолжать разваливаться в моих объятиях.
Она зарылась лицом в мою грудь, но не раньше, чем я уловил намек на ее улыбку.
-Пожалуйста, не убивай его. Не ради меня. Я не думаю, что смогу справиться с этим...
Она прижалась ко мне, и я крепко обнял ее.
-Не беспокойся больше об этом, поняла?
-Что ты собираешься делать?
-Тебе не о чем беспокоиться.
-Михей...
Я прижал большой палец к ее губам, заставляя замолчать. Она сузила на меня глаза.
Я едва сдержался, что-бы не улыбнутся.
Какой ущерб, по ее мнению, может нанести ее легкий взгляд?
Черт, она была забавной.
Как маленький зайчик, который пытается напугать волка.
-Я не стану убивать твоего отца за это. Но я не даю никаких обещаний. Если он сделает что-то, что даст повод убить его, я ни хрена не буду сдерживаться. Он - кусок дерьма, и он не заслуживает ни унции твоего сочувствия.
На мгновение она замолчала. Затем она слегка кивнула мне.
Я наклонился и поцеловал ее в щеку, проводя губами по мягкой коже, и удовлетворение поселилось глубоко внутри меня.
Я потянулся к бардачку и достал мобильный телефон.
Она удивленно посмотрела на меня, когда я передал ей его.
-Что это?
-Это тебе.
-Он действительно мой? Ты не боишься, что я воспользуюсь им, чтобы записать тебя и вызвать полицию?
Я злобно улыбнулся ей.
-И какому ублюдку выпадет несчастье быть посланным, чтобы арестовать меня? Ты думаешь, я когда-нибудь позволю чему-то встать между мной и тобой, не говоря уже о гребаных тюремных решетках?
Она посмотрела на меня темными глазами, и моя улыбка расширилась, когда я провел большим пальцем по ее мягкой нижней губе.
-Нет, - сказал я, почувствовав, как она прижалась ко мне. -Ты не станешь вызывать на меня копов, дорогая. Ты ведь навсегда останешься рядом со мной, верно?
-Навсегда?
Она, казалось, была озадачена этим словом.
Я кивнул.
-Именно. А теперь иди в школу, дорогая. Я буду здесь, чтобы забрать тебя, когда занятия закончатся.
Она отстранилась от меня, ничего не сказав, и потянулась вниз, чтобы взять свой рюкзак. Я наблюдал, как она открыла дверь и вышла, посмотрев на меня со странным выражением лица, прежде чем закрыть ее.
Я сидел в автомобиле, глядя в лобовое стекло и уже собирался уезжать, как вдруг заметил ее тень возле окна с моей стороны.
Я опустил стекло, гадая, не забыла ли она что-нибудь.
Я приподнял одну бровь, когда она замолчала на несколько долгих секунд.
-Э-э... - она нервно улыбнулась мне, затем наклонилась вперед и поцеловала меня в щеку.
Я почувствовал этот чертовский нежный поцелуй до самого своего гребаного сердца.
-Спасибо. За телефон. Увидимся позже.
И с этими словами она побежала в школу, как будто за ней гнался дьявол.
Я все еще чувствовал этот поцелуй, когда приехал на внедорожнике в Дель-Пасо-Хайтс и припарковалсь в укромном месте рядом с трейлером Рейеса.
Я вышел из машины и направился к нему пешком, проходя мимо фургоны и заходя в пустой трейлер Эджера.
Я воспользовался своим ключом, чтобы войти, и остался у окна со слегка приоткрытыми жалюзями, пока ждал.
Я не знал, сколько времени потребуется этому ублюдку, чтобы уйти, но я мог быть терпеливым.
В конце концов, в последнее время в Сакраменто происходило слишком много событий, и Оззи Рейес, похоже, находился в центре всего этого.
И я бы выяснил, как он в этом участвует.
Примерно через два часа дверь его трейлера наконец открылась, и он вышел из него в фирменной майке, демонстрирующей его пивной живот, в грязных джинсах и с сигаретой во рту, завершающей его прилизанный вид.
В его руке была коричневая кожаная сумка. Я сузил глаза при виде этого. Я был уверен, что знаю, что находится в ней.
Меня до сих пор поражало, что кто-то настолько отвратительный, как этот кусок дерьма, мог создать кого-то настолько охуенно совершенного, как Лейни.