Божечки. Мне снова страшно. Я снова в его машине. Как так-то?
«Ни чему тебя жизнь не учит, Линка! Нашла у кого помощи просить, сидела бы на крылечке молча до утра, ничего бы не случилось. А теперь?»
– Она уже здесь, – странно окидывает меня взглядом и выезжает на дорогу.
Зажмуриваюсь и пытаюсь его понять. Он что, воображаемую девушку завёл? Ха… да ему лечиться нужно! Кто ему права выдал?
Но потом он берёт мою руку в свою, подносит её к своему лицу и целует пальцы своими горячими губами, одновременно ведя машину одной рукой. Я смотрю на него широко раскрытыми глазами и просто по щелчку пальцев понимаю – влипла.
– Не делай так, – осторожно забираю свою руку, несмотря на странность ситуации, всё ещё надеясь, что у него есть кто-то другой. – Твоя девушка может заревновать.
– Безмозглая идиотка, – произносит на выдохе. – Ты и есть моя девушка, Адель.
Приехали!
– Но ты не предлагал! – резко восклицаю.
– А нужно? – и такое искреннее удивление, что в его голосе, что в выражении лица, что я начинаю смеяться.
Всё. Крыша поехала.
– Боже…
Но рано радуюсь. Резко крутанув руль в сторону, он тормозит у обочины, отчего меня ведёт в его сторону, и я заваливаюсь к нему на колени.
– Вот как? – издает смешок, поворачивая мою голову на своих коленях так, что теперь я смотрю в его глаза. – А ты согласишься?
– Нет! – и зажмуриваюсь от страха, а он пальцами убирает мои растрепавшиеся волосы с лица. И делает это так нежно, непривычно для этого тирана, что я замираю.
– Поэтому не предлагаю, – отстранёно говорит, потом ведёт своим большим пальцем по моим губам. Приятно.
Лина! Очнись!
– Я не хочу, – открываю глаза и прямиком в бездну.
И тут же его пальцы переходят на мою шею, сдавливая. Несильно, но ощутимо, и моё сердце снова охреневает от такого контраста настроения этого ублюдка Данечки.
– Тогда… – отодвигает своё водительское кресло, отчего я неожиданно вскрикиваю, и приближает своё лицо к моему. – Вернёмся к тому, с чего начали. Я просто использую тебя.
Никаких сил на сопротивления. Да и они бессмысленны. Он по всем физическим показателям опережает меня. Но так просто я сдаться не готова.
– Можно мне подумать?
Он приподнимает бровь. Смотрю в его тёмные карие глаза. Потом опускаю взгляд на его шею. Наконец могу рассмотреть татуировку так близко. Мой организм так вымотался от переизбытка сегодняшних эмоций, что его заряд плавно приближается к нулю.
– Можно, – тихо говорит через какое-то время, убирая руку с моей шеи, и проводит пальцами по ключицам.
Я расслабляюсь, веки тяжелеют. Отдаленно слышу:
– Ты же понимаешь, что я с тобой сделаю в случае неправильного ответа?
– Угу… – мычу и проваливаюсь в сон.
Просыпаюсь от звонка будильника. Еле разлепляю глаза и плетусь в душ. Опять эти идиотские сны.
– Лада, подъём, – трясу подругу, проходя мимо её кровати. Она лишь мычит что-то неясное в подушку, переворачиваясь на другой бок.
Как же хочется спать… Во сколько я вчера легла? Кажется, в общагу после посвята я прибежала в десятом часу.
На завтрак Лада нам готовит яичницу на нашей одноконфорчатой плите и говорит:
– Ага, ты бы видела этого… психа! Когда ты ушла, он посмотрел на диджея, и музыка остановилась. Потом на ведущую, и конкурс закончился. Все просто стали собираться домой! Лина, это кошмар! Его все слушаются, – она нарезает колбасу и засовывает кусочек себе в рот, а другой протягивает мне. – Я пришла сразу после тебя, но ты уже спала.
– Да уж. Жуть, – говорю, неосознанно жуя колбасу.
– Да, Линка, я что-то переживаю за тебя. Он какой-то злой вчера был, но влепила ты ему красиво, – усмехается Лада, принимаясь нарезать помидор. – Кстати, Адель прикольно звучит. Никогда не задумывалась над таким сокращением. А за что ты ему врезала? Назвал полным именем? – тараторит она.