Тяжело вздыхаю и топаю к кровати. Беру с тумбочки градусник и устраиваюсь поудобнее, жалостливо поглядывая в сторону подруги.
– Вот и славненько, – обтряхивает она ручки, направляясь к своей сумке. – Сейчас я тебе чай заварю с лимончиком.
***
– М-м… обожаю, как ты готовишь, – закрываю глаза и стону во время ужина с Ладкой у нас в комнате. – Подай мне ещё кусок, – тяну руку к каким-то очень вкусным мясным закускам.
– О, кажется, кто-то идёт на поправку, – улыбается подруга, протягивая мне эту вкуснятинку.
А я очень даже рада поскорее выздороветь. Посидела две недельки в четырех стенах, и хватит. И так начало учёбы пропустила, но спасибо подруге, которая вечерами, когда мне было довольно-таки лучше, вдалбливала в мою головёшку что-то новенькое, отвлекая от всякой чертовщины в мыслях.
Я даже вымыла посуду и, воспользовавшись отличным самочувствием, помылась, приведя себя в порядок.
Придя из душа обратно в комнату, заметила Ладу на полу перед большим зеркалом, которое было у нас на дверце шкафа. Перед подругой лежали кисточки, тюбики, пакетики и расчёска.
– Что это?
– Я больше не хочу быть зелёной. Влад отрастил розовый цвет и коротко постриг волосы, а также снял голубые линзы. Короче, удивил меня на столько… О, Линка, ты упадешь, когда увидишь его, – вздыхает мечтательно. – Я решила, что мне тоже больше не нужен такой образ. Я хочу удивить его также, – улыбается, расчёсывая пока ещё зелёные волосы.
– Это вы типа больше не попугайчики, что ли? – поджимаю губы, убирая в шкаф маленькую сумку с гигиеническими средствами.
– Ц, – закатывает глаза, перебирая пряди. – Лучше помоги, подержи вот здесь, вот так… ага.
Утром я чувствовала себя просто супер и все же решила пойти погрызть гранит науки. Надо будет зайти к врачу универа за справкой – мою болезнь вела она. Очень удобно, скажу я вам.
Середина сентября, на улице тридцать градусов. Залажу в шкаф, чтобы выбрать что-нибудь лёгкое, и натыкаюсь на толстовку. Чёрную.
Да блин!
Стараюсь не напоминать себе, и так за две недели все наши встречи в голове перешерстила. По кругу, раз пятьсот. Я её так и не постирала. Закинула в шкаф без сил и на больничный курорт свалила, то бишь в кровать.
Глубоко вдыхаю. Чувствую лёгкий запах Данила и резко ударяюсь в вещь лицом,накачивая полные лёгкие. Чёртово блаженство.
Совсем обезумела!
– Мда… – поворачиваю голову на голос и вижу подругу, сидящую с открытой тушью и смотрящую на меня. – Ты точно выздоровела?
– Пф, – швыряю толстовку обратно и достаю лёгкий сарафан.
Подходя к универу, я на парковке замечаю знакомую машину. А рядом и её хозяина. Стоит, облокотившись на неё. Сегодня Псих в спортивном. Белая футболка, шорты и кроссовки. На голове бардак. Сверлит нас своим тёмным взглядом, подносит сигарету к губам и улыбается. Выглядит самым счастливым в мире. Я аж зависаю, не понимая, что происходит.
– Да он тебя жрёт визуально, – подруга его тоже замечает и хмурится.
– Скорее, принуждает к греху и убивает, – отвечаю с волнением. Вроде всё прояснили. Он мне не нравится. Он вроде это понял. Я осталась жива, так что всё хорошо. Буду его просто игнорировать.
Зачем смотрит? Ему толстовка нужна, что ли?..
Широко улыбается и громко говорит:
– Золотце, уже выздоровела? – и достает из открытого окна машины пистолет.
Мои брови взлетают, я хватаюсь за подругу, чувствуя, как по позвоночнику ползёт тревога. Он подносит предмет к своему лицу, пока я завороженно слежу за каждым его движением. А потом он нажимает на курок, и я вздрагиваю, а он, издав смешок, подкуривает пистолетом сигарету...
Так это зажигалка такая...
– Это… – шепчу, все ещё держась за Ладу.
К нему подходит парень, облокачиваясь на тачку рядом. Одетый также в спортивное. Достаёт сигарету и, выхватив у психа пистолет-зажигалку, поджигает её. Они о чём-то говорят, пока Данил продолжает пялиться на меня.