– Ты такая горячая, – снова смешок.
Он что, издевается?!
Прокашливаюсь, делаю глубокий вдох и выдаю:
– Всё. Хватит. Слезь и расстегни наручники. И, вообще, я есть хочу, – твёрдо произношу, пока от волнения сердце дёргается.
Боже! Как же стыдно! Что он творит?..
– О, я тоже. Что будем есть? – говорит, как ни в чём не бывало, доставая что-то из кармана своих штанов и одновременно переворачиваясь с меня. И, конечно, задевает мою больную ногу, что она сама рефлекторно пинает его, ударяя видимо в очень чувствительное место, раз он издаёт протяжный стон. Сваливается с кровати, заодно и меня за собой тянет.
Приземляюсь на его торс, и дыхание из груди выбивается аж.
– Ты как камень! – ругаюсь, злясь на него за боль.
Слышу, как Псих приводит дыхание в порядок, затем обвивает меня свободной рукой, прижимая теснее к себе.
– Как думаешь, что я за это хочу? – говорит и выдыхает мне в макушку.
– Данил! – возмущаюсь. – Я не буду с тобой встречаться! Ты… ты… ты странный, вот! Мне не подходишь! – пытаюсь подобрать слова, но выходит не очень. Это снова стресс.
Он долго не думает.
– Давай тогда просто переспим, – предлагает, как ни в чём не бывало. Словно о погоде говорим.
Давлюсь воздухом, от стыда краснеть уже не куда, хорошо в полумраке не очень видно, а то ещё и синяк на носу раздулся. Чувствовала это, когда он своим носом моего касался. Видок у меня сейчас наверное ещё тот. Может показаться ему при свете, чтобы он передумал?..
– Рехнулся… – произношу удивлённо и шёпотом, отталкиваясь от него, но Псих держит крепко. – Я девственница, да даже если бы не была… – резко замираю и затыкаюсь.
Какого чёрта я всё это несу? Оправдаться решила перед ним? Ой-ёй.
Закрываю глаза, шумно выдохнув. Нужен другой план.
– Я тоже. И что? – его слова заставляют меня широко распахнуть глаза.
Что? Серьезно?!
Нет, Лина, не поддавайся, не верь.
Снова отталкиваюсь, в этот раз он не держит, и поправляю сарафан. Но уползти я от него не могу.
– Сними наручники, – представлю, что ничего до этого не слышала.
Вздыхает.
– Я не знаю, где ключ, – кладёт свободную руку, которой обнимал меня, под голову.
– Как это?! – мой голос своевольно повышается.
– Я его достал, а ты меня пнула, и мы свалились. Ключ куда-то улетел.
– Супер, – произношу сквозь зубы. – Включай свет, давай искать, – сажусь на полу.
Данил включает фонарь на телефоне и наводит его на моё лицо. Секунда молчания, а затем он начинает ржать.
Псих! И ржать!
Первый раз слышу его откровенный такой смех. Не наигранный. Сижу с открытым ртом, не в силах что-либо сделать. Так и сидим, пока он не затихает.
– Ты красивая, – говорит, но сарказмом сквозит аж за километр.
– Мерзавец! – выдаю, опешив.
Он резко скручивает меня, отчего заваливаемся обратно на пол. Сарафан снова задирается, и Псих смачно шлёпает меня по заднице.
– Ай! Больно, идиот! – снова шлепок.
15
– Да за что! – вырывается из меня вопль от боли. Наверняка теперь на моей ягодице красуется смачный красный след от огромной ладони Данила.
– Как меня зовут? – спрашивает он и гладит мою горящую попу.
Я лежу, животом упираясь в пол, придавленная этим извращенцем. Глубоко вдыхаю, успокаивая себя.
Чёрт с ним.
– Как ты попал в комнату?
– Дверь была открыта, – отвечает и резко стягивает с меня трусы.
– Отпусти! – кричу и вырываюсь, но он держит и продолжает наглаживать мои ягодицы.
Извращенец!
– Ты не ответила на мой вопрос.
– Даня! Данил! Надень обратно, чёртов психопат!
Удар. Дважды.