– Тебе конец, идиотка, – смеётся так от души, чем вводит меня в ступор, заставляя остановиться и посмотреть на него в пролёт. – Ты, действительно, идиотка? – он поднимает голову, и наши взгляды сталкиваются.
Его – весёлый и прожигающий душу, и мой – ошалелый от этой перемены его настроения. Я даже расслабляюсь немного. Судорожно дышу, пока он всё ещё стоит внизу и смотрит на меня, засунув руки в карманы. Улыбается, гад. Красивый до невозможности.
– Сам идиот! – кричу ему и показываю средний палец.
Пространство снова наполняется смехом, и он ставит ногу на первую ступеньку. Вытаскивает одну руку из кармана и хватается за перила. А потом срывается с места.
О боги!
Я стартую так быстро, что, кажется, дым из-под ботинок пойдёт. Ему хватило три секунды. Три грёбаные секунды! Он ловит меня по дороге на третий этаж. В этой школе три этажа. Хватает за талию и прижимает спиной к своему торсу.
– Что ты делаешь? Отпусти, придурок! – я начинаю вырываться, но, когда он поднимает меня над полом, ещё и дрыгать ногами. Этот чёртов придурок закрывает мне рот своей огромной ладонью.
– Бля-ять… Какая шумная, – произносит безразлично, держа меня в тисках. – Ты же сама захотела умереть, – кладёт подбородок на мою макушку, а после касается её носом. – Я же сказал, тронешь меня, и я убью тебя, – этот грёбаный психопат делает глубокий вдох, пока я обливалась потом от страха.
– Или ты безмозглая идиотка и не слушаешь, что тебе говорят?
О да, настолько безмозглая, что сама и полезла на рожон. Мозг? Алё? Экзамен закончился, очнись родненький!
Я скулю и отрицательно верчу головой, безмолвно умоляя его отпустить меня, но он лишь произносит, качая головой из стороны в сторону:
– Ай-я-яй… безмозглая идиотка сегодня умрёт. Не так ли?
Мычу в его ладонь, пытаясь отрицательно вертеть головой.
– Даже жаль такую идиотку. Это что-то новенькое, – хмыкает и начинает возиться у меня за спиной.
Я притихаю, пытаясь понять, что он делает. Грудь вздымается с бешено колотящимся сердцем.
– Так, что у меня есть для тебя? – снова шорох за спиной. – Ммм… как тебе ножевое? – снова возня сзади.
Я прижата животом и руками к перилам – никакого шанса убрать его ладонь и завопить на всю, мать его, школу. Он наклоняет мою голову в сторону, тем самым ослабив руку. И я, не выдержав этого напряжения, кусаю его ладонь с такой силой, на которую только способна. Чувствую на языке металлический вкус.
Прокусила?..
В этот же момент его телефон начинает звонить.
Я надеюсь, что телефон отвлечёт его. Но куда там. Под стандартный рингтон его яблокофона он поворачивает меня к стене спиной, больно ударив об неё головой, и снова сжимает мою бедную шею. Кажется, он совершенно не чувствует боли или же просто не показывает её.
Меня трясёт от страха.
Что за ублюдок?
Он поднимает вторую руку к моему лицу, и я замечаю в его руке нож.
– Э… – вырывается у меня.
С таким давлением на голосовые связки невозможно произнести ни слова. Его телефон продолжает звонить в то время, как он с безразличием водит острием ножа по моей скуле. И вся жизнь перед глазами.
«Спасите, помогите!» – мысленно прошу я хоть кого-нибудь.
– Блять, – выдыхает он, убирая руку с моей шеи и достаёт телефон из кармана своих чёрных джинсов.
Судорожно прижимаю ладони к своей бедной шейки и вжимаюсь в стену еще сильнее.
Неужели мне действительно конец? Боже!
– Охуенно, блять, – произносит, смотря в телефон, а после на меня. И снова тот безразличный взгляд. – Подожди меня тут, идиотка. Я быстро, – разворачивается, а затем спускается.
Подождав секунд десять, за которые успела проронить слезу, я осторожно смотрю вниз между перил. Дьявол стоит на первом этаже и говорит по телефону. Судорожно копошусь, ища телефон, чтоб попросить помощи, и вспоминаю, что рюкзак-то остался где-то в коридоре второго этажа.
Да что ты будешь делать! Думай, Лина, думай!
Оглядываюсь.
Точно, крыша!
Бегу, стараясь не шуметь, до конца лестницы.