Лишь бы не закрыта… пожалуйста… Господи!
Мне везёт, и я выбегаю на крышу.
Она похожа на нашу школьную, где мы с Ладой частенько зависали в перерывах. Вид с нашей школы выходил на озеро, и особенно весной и осенью там было очень атмосферно. Ну… не этой весной, конечно. Тут ещё зима в июне кончается, чтоб его.
Так вот, крыши похожи, и по памяти я бегу к наружной лестнице, леденея от страха, ужаса и холода. От страха погони. От ужаса крови на руках, что он оставил на моей шеи своей прокусанной ладонью, которую я потом нежно гладила своими, унимая боль, и теперь они в его крови. Брр… И от холода грёбаного лета.
Быстро, как только могу, спускаюсь и, немедля не секунды, бегу домой.
Пофиг на всё! Всё потом! Главное – спрятаться от этого грёбаного психа и из дома не ногой. Ну на хрен его!
3
Бегу и думаю, что внешность всё-таки ой, как обманчива. С виду этот парень весь такой «пальчики оближешь», а внутри истинный тиран. Даже не знаю, что меньшее из зол: тиран или убийца? Или это одно и тоже? Ну типа… морально или физически умереть…
Пф, что за мысли вообще?..
Холод ласкает мою одежду, пытаясь пробраться под свитшот. Ушки замерзли, и я распускаю высокий хвост, чтобы прикрыть их волосами. Концы светлых длинных волос пачкаются кровью этого бешеного ублюдка, и я всхлипываю.
Нет, нет, нет. Не плакать, плакать – удел слабаков.
Я оббегаю школу, так как выход с территории находится на противоположной стороне от лестницы с крыши.
Бегу вдоль не расцветших кустов, как одно из окон первого этажа открывается нараспашку. Боковым зрением, хотя больше каким-то внутренним чутьем, замечаю, что это он, и, тихо пища и глядя на калитку, несусь на выход.
Я выдохлась окончательно и теперь плетусь чуть быстрее черепахи. Оглядываясь, вижу, что он не бежит, а идет. Так уверен в себе.
Твою мать! Где люди?
А что ты хотела, Лина? Посёлок городского типа. Нет ни камер, ни такси на каждом углу. Только одна тонированная тачка стоит у школы и фарами призывно мигает.
«Спасена!» – думаю я.
Подлетаю к ближайшей двери и, схватившись за ручку, открываю её. Ныряю внутрь и замираю. Передо мной руль, машина пустая. Хочу заблокировать двери от этого психопата, забывая о том, что покушаюсь на чужое имущество, как они блокируются без моей помощи.
– О, – срывается с моих губ. – Какая умная машинка, – произношу шёпотом, оглядывая салон.
Чистый, кожаный, приятно пахнет. Резкий стук, и я, подскакивая на месте, поворачиваюсь. Мерзавец обходит машину по кругу, ведя кончиками пальцев по стеклу. Подходит к окну с моей стороны и резко наклоняется.
Пищу от страха и меня терзают какие-то смутные сомнения. Он поднимает брелок от машины, показывая его мне и вертя в пальцах.
«Попалась», – одними губами.
Меня атакует дрожь, и я почему-то начинаю смеяться от нелепости сегодняшнего дня. Этот мерзавец смеётся в ответ и снимает блокировку с тачки. Уже совсем не смеясь, я лезу на заднее сиденье.
– Ц, какой убогий вид, – произносит он равнодушно. Я аж замираю в положении задницей к верху, ощущая на себе его пристальный взгляд.
– Что-о-о? – задыхаюсь от возмущения, стыда и страха.
– Жопа, говорю, у тебя костлявая. Тебя совсем не кормят? Двигайся давай, – и он кладёт ладонь на мою попу, толкая меня на задние сиденья. Я, в полнейшем шоке от происходящего, хватаюсь за ручку задней двери, чтобы убраться отсюда к чертям, но они вновь блокируются.
Он садится за руль, достаёт аптечку из бардачка и, разворачиваясь, бросает её мне.
– Обработаешь рану? – одной рукой снимает капюшон и пальцами взъерошивает волосы, а кисть второй протягивает ко мне.
Почему-то сейчас он кажется совершенно нормальным. Смотрит мне прямо в глаза, но взгляд его не пустой и безразличный как в школе. Он заинтересовано наклоняет голову, улыбается, и на его шее становится видна татуировка. Я прищуриваюсь, стараясь разглядеть её, и даже всем телом подаюсь вперёд, но резко отдергиваю себя в последний момент.
Крепко держусь за ручку двери, а на моих коленях валяется аптечка. И что-то мне подсказывает – лучше не злить этого парня. Пока ещё парня. А то ему превратиться в тирана, как пальцами щёлкнуть.