Неужели Виктор в гневе? Всегда восхищалась его самообладанием и стальным стержнем, поэтому и позволяла немного ухаживать за собой в нерабочее время. Сейчас он прямо выходил из себя, когда просто говорил о Тайроне.
— Ясень пень! Я валю домой! У меня дети! — мужчина лет сорока встал и сразу покинул кабинет.
Остальные сидели, задумавшись.
— Он ведь под стражей, его поймали! Чего бояться? — удивлённо спросила я.
— Такие, как этот человек, долго не задерживаются за решёткой, даже с нашей охраной. Я ни за какие деньги не соглашусь на эту работу, я отказываюсь! — поддержал Кевин и тоже направился к выходу.
Трус!
Виктор глубоко вздохнул, видимо, заранее ожидая такой реакции.
— Я возьму его! — уверенно заявила я.
Все коллеги перевели на меня шокированные взгляды и смотрели, как на ненормальную.
— Ты молодая, поживи ещё! — сказала какая-то женщина, скривив сочувственную гримасу, будто стояла уже на моих похоронах.
Я рассмеялась:
— Да вы прикалываетесь! Перестаньте, чего бояться? Это же отличная возможность для личного дела! Виктор, я его беру! Пусть остальные идут, расскажи мне подробнее об этом пациенте.
Все остальные с радостью встали и покинули кабинет.
Виктор минуту сверлил меня недовольным взглядом, но выхода у него не было. Я с вызовом смотрела ему в ответ, ожидая хоть каких-то комментариев. Но первым сдался именно он: босс просто махнул рукой, указывая нужный путь.
Глава 2
Я шла следом за огромной фигурой Виктора. Да, за ним, как за каменной стеной! Иногда сама не понимала, почему не отвечаю ему взаимностью. Взрослый, состоятельный, вроде как уже нагулялся, но нутром чуяла, что какой-то он мутный, а я привыкла доверять своим ощущениям, потому что, как правило, они меня не подводили.
Мы прошли в левое крыло, где были самые беспокойные заключенные. Мало того, что их пичкали сильными препаратами, так еще и охрана была вооружена до зубов. Камеры оснащены специальным устройством для выпускания "усмирительного" газа (так мы его называли), который просто вырубал бунтующих больных в случае необходимости.
Вообще, здесь много было интересных штук для нашей безопасности. Я только о них слышала, потому что еще ни разу не получала таких заключенных или, по крайней мере, такие средства усмирения мне не пригождались, потому что с каждым пациентом я находила общий язык, даже с теми, кто страдал тяжелыми психическими расстройствами.
Виктор, как настоящий джентльмен, открыл для меня дверь и позволил первой войти в стеклянную комнату. Таковая она была только для нас, а для пациента наша сторона отражалась как зеркало. Когда нашла мужчину взглядом, то меня будто током прострелило вдоль позвоночника.
Не могу поверить своим глазам, что вижу самого Тайрона, главу элитного отряда убийц!
Невозможно, чтобы он сдался сам! Просто так? Этот мужчина слишком умён, его мозги заменят несколько десятков. И теперь я должна его переиграть. Сумею ли?
— Ты можешь отказаться, Фрейя, — сказал мне Виктор, будто читал мои мысли.
Наверное, думал, что если я увижу его, то точно передумаю. Но теперь, когда я его увидела вживую, ни за что не откажусь!
— Ты надеялся, что я не узнаю? Вить, ты же понимаешь, как это важно для меня, я не отступлю, тем более, — я посмотрела через стекло, — это в твоих интересах тоже, никто бы не согласился.
Он разочарованно выдохнул.
— Да уж, я ожидал большего от специалистов высшей категории, многие из них уже получили степень доктора, но так и сидят над своими бумажками. Теоретики ублюдские!
— Вот поэтому я больше за практику!
Я улыбнулась и снова перевела взгляд на Тайрона. Вид устрашающий, на такого только взглянешь, на лбу написано: «Особо опасный преступник-социопат». А какая бешеная энергетика! Даже через стекло меня потряхивает!
Коротко постриженные по бокам волосы, густые тёмные брови, жесткие черты лица, скулы, о которые можно порезать палец, если проведешь вдоль и спустишься ниже к пухлой нижней губе, которая вдвое больше верхней. Отросшая немного щетина. И многочисленные тату, которые выглядывают из-под рукавов и ворота больничной одежды. Жестокий, безумный, подавляющий. Его энергией шарахает так, что можно сбиться с ног уже в проёме палаты. Его ничто не сломит: ни таблетки, ни связывания к кровати.
Интересно, у него всё тело в тату? Глаза разбегаются, хочется изучить его через микроскоп не только изнутри, но и снаружи!
— Всё под камерами, он всегда будет в наручниках, на безопасном расстоянии. У тебя месяц, начиная с этого дня. Каждую неделю сдаёшь отчёт, когда расколется, напрямую ко мне.