— Ладно. — Зубов недовольно поморщился. — Если упал, дойди до медпункта. И переоденься, мать твою. Чтобы я тебя в этом рванье на построении не видел.
Он развернулся и пошёл к двери. У выхода притормозил, обернулся через плечо.
— И вот ещё что, Рубин. Если узнаю, что ты мне соврал… Сам знаешь, какое будет наказание.
Как только дверь за Зубовым захлопнулась, все середнячки облегчённо выдохнули. Я тоже. Мне показалось, гроза миновала. Зря я так подумал.
Глава 4
Я старался особо не отсвечивать и не попадаться на глаза вообще никому. В столовой забился в дальний угол, за пять минут закинул склизкую овсянку в рот и быстро смылся на улицу. Проблема в том, что чёртовы запахи преследовали меня теперь повсюду. В моей голове творился какой-то бразильский карнавал из ароматов, которые сначала формировались в сознании, а только потом раздражали обоняние. Это реально было невыносимо. Особенно в столовой, где и без того отвратно воняет несвежей жратвой. Потому и сбежал.
Запах подгоревшей каши мешался с уксусной кислотой, жжёной резиной, горячим металлом и чёрт его знает ещё какой хренью. Через полчаса после пробуждения я просто уже перестал пытаться дать определение очередному аромату. Вернее, я вообще не хотел ничему давать определение, эти образы появлялись в голове сами. Горячий металл… Да чёрт его знает, как он пахнет. В душе не имею понятия, почему пришло именно это сравнение.
На завтраке я не увидел ни Бурого, ни его дружков. Либо они вообще решили не идти в столовую, либо сделали это раньше. И слава богу. В моём состоянии только кретинов-старшаков не хватает.
После скудного перекуса нас отправили убирать территорию, как и грозился Зубов. На улице было пасмурно. Серое сентябрьское небо давило на верхушки тополей. С востока тянул сырой ветер, нёс запах дыма из котельной за хозблоком. Под ногами хлюпала грязь, перемешанная с опавшими листьями. Уже неделю с неба лилась какая-то срань. Не дождь, а мелкая морось. Из-за этого территория Инкубатора выглядела как засранное болото.
Воспитанники с угрюмыми лицами разбирали инвентарь. Грабли, совковые лопаты, чёрные мусорные мешки, мётлы. Перспектива половину дня провести на улице, лазая по жидкому месиву, которое покрывало даже асфальт, не улыбалась никому. Другой вопрос — наше желание мало кого волновало.
Зубов, естественно, ошивался тут же. Расхаживал по дорожке, которую уже успели расчистить, поигрывая зажатой в руке резиновой дубинкой. Со стороны всё выглядело так, будто мы — рабы на плантации, а он — надсмотрщик.
Я подошёл к дежурному, взял у него метлу и упаковку плотных пакетов. Огляделся, выбрал самую отдалённую, а соответственно, самую грязную часть двора, и двинул туда. К счастью, никто не пытался со мной разговаривать, никто не совался с дебильными шуточками. Моя репутация играла мне на руку. Даже среднячки, которые три года провели со мной бок о бок, держались подальше. Чёрт его знает, что у Психа в голове. И дело даже не в сегодняшней ночи. Так сложилось с первого дня.
А в башке реально творился полный трындец. Стоило выйти на улицу, как к запахам добавилась ещё одна хрень.
Я смотрел на пацанов и видел их не совсем так, как раньше. Вокруг каждого вилась тонкая, едва заметная дымка. Словно от разогретого асфальта поднимается марево. Только разных оттенков.
Например, от Гнуса, который топтался у мусорных баков, тянуло тусклым, серым. От Клопа, который с тоскливым видом скрёб граблями в дальнем углу, — тоже серым, но с прожилками мутно-жёлтого.
Когда увидел эту страсть, сначала чуть не взвыл, честное слово. Подумал, начались галлюцинации. Вот стоит Толик, а вокруг его тела колышется серое марево. Ну как тут не свихнуться?
Но самое поганое — где-то в самом далёком закоулке сознания появилось и начало крепнуть понимание: цвета, как и запахи, привязаны к конкретным эмоциям. Если Гнус со скучающим видом активно делает вид, будто занят уборкой, а сам ни черта не делает, скорее всего, серый означает лень или полное равнодушие к происходящему.
Клоп… Клоп всё утро метался возле своей тумбы с пачкой сигарет, прятал её, затем перепрятывал, потом снова доставал и думал, куда бы заныкать получше. Выходит, ему плевать на уборку, но желтоватые всполохи означают тревогу. Пацан весь извёлся в думках, не найдут ли его тайник Церберы.
Проверил себя ещё раз. Отвёл взгляд от Клопа, посмотрел на Шкета. Тот сосредоточенно копался в куче старых мешков, что-то бормотал под нос. Никакой дымки. Пусто.
Значит, эта хрень появляется не всегда. Только когда человек испытывает сильные эмоции или на чем-то зациклен.