Думал я буквально пару секунд, потом вздохнул и полез в щель.
Куртка зацепилась за рваный край, пришлось дёрнуться вперёд изо всех сил. Ткань тут же затрещала и разошлась на спине длинным разрывом — от лопатки до пояса. Зато смог освободиться и протиснуться внутрь.
Сделал несколько шагов, остановился, изучая место, в котором оказался. А там реально было на что посмотреть.
Я находился в просторном зале.
Вдоль стен тянулись ряды стальных коробок, вспоротых, как консервные банки. Внутри — обугленные платы, оборванные провода, расплавленный пластик. Похоже на большие компьютеры. На огромные. Представить не могу, когда и кто использовал подобные машины. Лет сто назад какие-нибудь пра-пра-прадеды?
С потолка свисали рваные кабели, похожие на чёрные лианы. Раньше они, видимо, соединялись с компами. Пол был усеян обломками пластика, осколками стекла и ещё какой-то сранью.
На одной из стен виднелась лепнина — её почти полностью покрыла та же зелёная плесень, что и в коллекторе. Я прищурился, пытаясь понять, что там изображено. Через секунду присвистнул от удивления.
Двуглавый орёл. Корона. Скипетр и держава. Герб страны, которой не стало задолго до моего рождения, задолго до появления Евразийской Конфедерации.
В середине помещения я увидел столы, на одном из них веером были рассыпаны какие-то бумажные папки. Часть валялась на полу среди мусора.
Подошёл, сел на корточки. Взял одну, чтобы рассмотреть поближе. На обложке — тот же тиснёный герб, что и на стене. Дёрнул завязки, вытащил несколько листов.
Бумага пожелтела от времени, шрифт машинописный.
«Объект Σ-9. Носитель: Субъект-7. Возраст: 14 лет.»
«Стадия инициации: третья. Поведенческие маркеры в норме.»
«Зафиксирована эмпатическая связь с группой испытуемых. Глубина — 4 уровень.»
«Рекомендация: продолжить интеграцию.»
Что за бредятина? Нахмурился, перевернул страницу.
«Объект Σ-9. Носитель: Субъект-12. Возраст: 12 лет.»
«Стадия инициации: первая. Носитель проявляет сопротивление.»
«Отмечены приступы агрессии, ночные припадки, кровотечения из носа.»
«Рекомендация: усиление психофармакологической поддержки.»
Я перебирал листы, глазами пробегая по тексту. Вся информация касалась каких-то опытов с подростками и детьми. Не знаю, что тут находилось много лет назад и что делали эти люди, но уверен — ничего хорошего.
Отложил папку, взял со стола чёрную тетрадь, исписанную от руки. Почерк — мелкий, нервный, к концу всё более рваный. Будто человек писал в спешке или в приступе паники.
«Программа набирает обороты. У нас 24 субъекта. Половина — из приютов. Никто не задаст вопросов.»
Дальше шли какие-то технические термины: «Стабилизация резонанса». «Процент совместимости». «Потеря двенадцатого». В медицине я ни хрена не разбираюсь, но «потеря» — слово понятное. Двенадцатый сдох. Тот самый, которому в папке приписали кровотечения из носа и припадки.
В середине тетради почерк резко изменился, стал ещё более нервным.
«Девятый выходит из-под контроля. Он слышит наши мысли через бетон. Он знает, что мы с ним делаем. Сегодня сказал доктору Лебедеву, что его дочь любит мужа меньше, чем садовника. Лебедев в шоке.»
Я задержал взгляд на этой строчке. Перечитал. Девятый, значит, слышит мысли. Через бетон. Какие к чёрту мысли через бетон? Даже среди одарённых нет таких умельцев. Да что там среди одарённых, в Девятке и то нет. А уж Авангард Нации — это лучшие из лучших, носители самого сильного Дара.
«Девятый перестал есть. Девятый улыбается, когда его пристёгивают.»
«Решено: законсервировать. Извлечь.»
Я пролистнул дальше. Страниц десять — пустые. Видимо, между «решено» и тем, что было после этого, прошло время. Может, неделя. Может, месяц. А потом — снова почерк, уже совсем сломанный, как у человека, которого трясёт.
«Они идут. Я слышу их в коридоре. Девятого извлекли, материал законсервирован в Секторе. Если кто-то это читает — не вскрывайте Сектор. Не вскрывайте. Пожалуйста.»
«Оно ждёт носителя.»
«Оно всегда ждёт.»
И всё. Дальше — пустые листы.
— Сектор, — сказал я вслух. — Зашибись. Можно было бы написать поподробнее.
Закрыл тетрадь, положил её обратно на стол. Мои догадки подтвердились. В этом бункере проводили научные исследования, но в какой-то момент всё пошло по женскому половому органу.
Покрутил головой, пытаясь понять, есть ли ещё один выход из помещения. Чёртовы крысы, ожидавшие меня за металлической створкой, сильно напрягали.