— Ты давно проснулся? — спросил Толика.
— Да не, минут десять назад. Чё, цербер свалил?
— Он вернется, — ответил я уверенно.
— Кто бы сомневался. Просто… удивил, если честно. Гляди-ка, не побоялся нас оставить одних.
— А чего ему бояться? — я небрежно дернул плечом. — Если что натворишь, он тебя найдет и сломает тебе руки. Возможно, ноги тоже. Слушай… По-хорошему, вам с Сиротиным надо валить, конечно…
— Мы никуда не пойдем, — тут же отозвался Люк. Значит, не спал.
Он крутанулся на раскладушке, перевернулся на второй бок и уставился на меня своим бесячьим пофигистическим взглядом.
— Нам некуда идти, — голос пацана тоже звучал равнодушно. — Пока будем здесь, а дальше посмотрим.
— Слышишь, мальчик со странностями, — я в два шага преодолел расстояние до Сиротина, замер рядом с ним. — Ты вообще каким, на хрен, боком оказался во всей этой истории?
— Вот-вот, — поддакнул Гнус.
— Заткнись, — я резко обернулся к Толику, одарил его таким выразительным взглядом, что он мгновенно притих. Затем снова переключился на Сиротина: — Зачем ты поперся с нами?
— Не хочу там оставаться, — невозмутимо ответил пацан. — Мог давно уйти. Подземные туннели нашел еще в прошлом году. Но одному уходить из Инкубатора было… скучно.
— Скучно⁈ — у меня аж глаза на лоб полезли от такого заявления. — Скучно⁈ Реально? Ну зашибись, чё. Теперь тебе будет мандец как весело.
«Да отстань от него, — вылез Мозгоед. — Очевидно же, у сопляка свои планы, и он тебе о них рассказывать не собирается».
— Да чего-то до хрена мудаков, у которых свои планы! — рявкнул я. И только по недоуменному взгляду Толика понял, что сделал это вслух. — Ладно…
Крутанулся на месте, вернулся к столу, сгреб деньги в карман. Записку скомкал и зашвырнул в мусорное ведро.
— Гнус, собирайся, пойдем с тобой в торговый центр. А ты, — ткнул пальцем в Сиротина, — останешься здесь, приготовишь пожрать из запасов Зубова. Вон, у него на полках чего только нет.
«Не нравится мне этот рыжий сопляк, — буркнул Мозгоед. — Оставлять его тут — плохая идея. Но выхода нет. С ним в ТЦ идти — идея ещё хуже. Двое пацанов не привлекут внимания. А трое — это уже толпа».
Мы с Гнусом быстро собрались и двинули к выходу.
— Люк, — я обернулся, — из гаража ни шагу. Ясно?
— Ясно, — ответил он.
Промзона утром выглядела ещё хуже, чем ночью. Ржавые заборы, битое стекло под ногами, лужи с радужной плёнкой. Где-то далеко работал экскаватор.
Толик натянул капюшон, кивнул мне: делай так же. Я пожал плечами и повторил манипуляции Гнуса.
— Вперед смотри, не под ноги, — буркнул он. — Старайся не шугаться от прохожих и не прятать взгляд. Если мельтешишь, суету наводишь — сразу видно, что в бегах. Иди как ни в чем не бывало.
— Ты профессионал, гляжу.
Гнус зыркнул в мою сторону мрачно, а потом ответил:
— Батя учил. Поверь, мне хорошо известно, как надо себя вести, чтобы не привлекать внимания.
— Слушай… — я покосился на соседа. — А твой батя, он что, реально уголовник?
— Он спец, — ответил Толик, — отличный спец. Бате, знаешь, сколько за работу платили? Один из лучших на материке.
— А что ж тогда попался?
Гнус резко остановился, схватил меня за плечо и развернул к себе.
— Псих, я тебе один раз скажу, и всё. Мой отец не тема для разговора. Ясно? И не надо называть его уголовником. Уголовники — это мелкая шушера, которая в подворотне гоп-стопом промышляет. Или те, кто мокрухой занимается, разбоем. Батя — настоящий профессионал своего дела. Он мастер. Без всяких сверхспособностей. Он меня и брата с трех лет воспитывал. Ну… меня с трех, а брату было пять. Мать ушла, батя нас не бросил. По хрену, как именно он зарабатывал деньги. Главное, он делал все, чтобы мы нормально жили.
«Ох ты, погляди-ка, разошелся, — хмыкнул Мозгоед. — Сейчас дотрындится до того, что папаша у него Робин Гуд. Грабил богатых и отдавал бедным».
— Да ладно, Гнус, — я дернул плечом, скидывая руку Толика. — Не хочешь про отца — не вопрос. Мне вообще плевать. Просто поинтересовался.
— Вот и хорошо, — он развернулся и пошел вперед к выходу с промзоны.
Я двинулся следом.
«Обрати внимание, — продолжал бубнить телепат, — когда вспомнил брата, у него аура изменилась. Надежда. Вот что там появилось. Он надеется либо увидеть брата, либо… хм… спасти. Точно! Это не просто надежда, а готовность действовать. Короче, сбрехал тебе твой сосед. Дело не в том, что он хотел получить шанс на другую жизнь. Ему до усрачки надо решить вопрос, связанный с братом. Что там, интересно…»