Но сегодня, скорей всего, по причине усталости, вызванной длительностью перелета, а также действием этого, хоть и небесного, но всё же, уже непривычно разряженного воздуха, они не спешат дёргаться. При этом совокупность всего этого, заставило их всех взглянуть на эти словесные выносы Люцифера с несколько другой, не свойственной им стороны. Так многие посчитали, что пора бы уже, кое-кому варежку прикрыть и занять приготовленные в беседках для всех места, где под пение райских птичек, уже можно будет воззреть на эту, так всех волнующих – мировую проблематику.
И если поначалу только один взгляд на этих напыщенных ангелов, Гавриила и Михаила, которые одним уже своим видом вызывают аллергическую ненависть, которая всегда трансформируется в желание свернуть им шею, бесил членов делегации, то по мере затягивания завстречного приветствия, некоторые весьма невоздержанные члены делегации, надо признаться честно, то они уже не двусмысленно поглядывали на самого Люцифера, доставшего всех своей диалектикой. И только нежелание вновь ощутить на себе быстротечность обратного перелёта, которому могут посодействовать небесные архангелы, удерживало всех прибывших в рамках видимого приличия. Ну а тем, кому посчастливилось оказаться вне видимости встречающих, то им безжалостно переминавших ноги с одной на одну, удавалось мстить, давя всё то, что только им под ноги попадётся.
– Ну, я никогда не сомневался в твоём умении переиначивать смысловую основу фраз. Вот только в твоём случае выходит, что ты сотворил кумира в себе, который и затмил твой разум. А ведь ты, верно заметил, что смысл этой фразы подразумевает временность идола, который со временем будет смещён со своего места, что и случилось в твоём случае. – Без эмоциональности и с долей умиротворенности сказал Господ.
– Может, хватит уже нравоучений. – Спиной чувствуя, бурление своих соратников, махнул рукой Люцифер.
– Верно глаголешь. – Улыбнулся Господ и пригласил всех занять подобающие их рангу места, когда как они с Люцифером уединились в отдельную беседку для приватного разговора. Я же, создав условия для возникновения загадочного выражения на своём лице, – с долей таинственности, продолжил рассказ Аббадона, – улучив момент, скрылся в ближайших зарослях сада. Да, этот сад, я скажу, нечто. – Расплывшись в сослагательной перевариваемым ощущениям улыбке, замолчал Аббадона.
– Не томи душу. – Поторопил того Астарота.
– Что сказать, всякая тварь любит внимания и ласку, а с тех пор, как человек покинул сад, уже некому нести столь ответственную вахту по поглаживанию прирученной твари, которых как говорил Ной, по паре. Но уже не по паре.– Засмеялся Аббадона.
– Ну и долго искал интересующий нас объект для поглаживания. – Скривил лицо в усмешке Астарота.
– Да, с этим затруднений почти не было. – Показывая Астароте разодранную когтями руку, сказал Аббадона. – Кошечка, такая смирная, а вцепилась в меня, наверное, от неожиданности такого к ней близкого подхода, о котором они, уже и знать забыли. Но перед до мной стоял главный вопрос, как незаметно вынести из сада этот, уже с содержимым контейнер. Не имея на всё чёткого плана, я решил, спрятав контейнер, вернуться назад и уже там действовать по обстоятельствам. Что касается того, устроил ли Господ или же его бдительные стражи надзор за нами, то скорее всего, его не было, так как он, наверное, хотел показать всю свою степень доверия оказываемую нам и любое подозрение на обратное, могло вызвать досужие оскорбительные мысли.
Так что ты оказался прав, сказав, что это может быть один из тех редким моментов, исключительность которого не оспаривается действием, но ввергает в бездну ничтожества того, кто не осмелился, осмелился пренебречь своим бездействием этот момент. К моей желательности, моё отсутствие не было замечено такими за всем усмотрительными архангелами. Впрочем, им и так было за кем смотреть. Сам же знаешь, когда такая публика в гостях, то не только глаз да глаз за ними нужен, но и ещё парочку кого покрепче.
Так что я спокойно присоединился ко всем и, заняв одно из мест в беседке, принялся наблюдать за всеми и в частности, за нашими самыми влиятельными особами, одна из которых, не поверишь, совсем по другому выглядела, когда была наедине с Господом. Что не только меня ввело в смущение, а также всех тех, кто бросал свой взгляд туда в беседку. Но у меня тогда не было много времени на осмысление увиденного, и я продолжал ждать, что же будет дальше. Которое непременно наступило и Люцифер, выйдя из беседки, вновь принял свой прежний вид, что опять же, никого уже не ввело в заблуждение и начал прощаться в свойственной только ему манере.